Последнее тепло - во мне - Лина Таб

в белоснежный снег, по которому начало расплываться золотое пятно, словно кровь. Но скорее всего, это она и была. Оно словно светилось и постепенно гасло, становясь серым и тусклым.

Ее противники смеялись, веселились. Даже попинали ее. Но девушка не двигалась. Изверги. Даже не звери. Нелюди. Я билась в бессилии, но не могла ничего сделать, я была все таким же молчаливым сторонним наблюдателем.

Словно в каматозе я наблюдала как ее схватили за длинные косы и одним резким движением отрезали их, позволив телу вновь рухнуть в снег. Я успела рассмотреть, что на ее бледном лице словно застыли уже не золотые, а темные письмена, покрывавшие полностью кожу лица. Вероятно, после смерти эти письмена, как и кровь, темнеют. Странное место, странные участники. Почему я все это вижу?

Мужчины же продолжали смеяться, они праздновали победу. Даже не понимая, что они говорят, можно было ощутить общий настрой. Праздновать победу над хрупкой девушкой? Кто же она?

У меня почти получилось отстраниться от эмоций, от происходящего. Все закончилось. Но эти нелюди не остановились, они принялись ее раздевать, срывая остатки одежды, отшвыривая доспехи, что защищали ее руки и ноги, в снег, сильнее разрывая нательную плотную рубашку на ее груди, сдергивая с ее бедер брюки. Теперь, я видела насколько она маленькая и хрупкая.

Меня шокировало происходящее. Неужели они ее… мертвую? Мне самой захотелось засадить каждому из них в грудь нож. Ну нельзя же так!

Боже.

Но нет, мужики, все так же смеясь и переговариваясь, лишь обыскали ее вещи и тело, и кажется, ничего не найдя, швырнули обратно в снег, напитанный ее кровью.

Я выдохнула. Подобного зрелища моя психика точно бы не выдержала.

Они ушли, унеся на себе тела убитых товарищей. Но мне уже было все равно.

Я еще долго смотрела на ее мертвое тело, которое постепенно засыпало снегом.

А потом, случилось то, что я никак не могла объяснить. Я ощутила боль в спине и животе, а следом, жгучий холод, словно мое тело окунули в прорубь.

2

Резко втянув воздух, я моргнула и подскочила уже там, где прямо перед моим лицом, на снегу расползалось темное пятно.

Шарахнувшись в сторону, я большими глазами смотрела на то, как снег продолжает засыпать остатки одежды и доспехов, кажется, справа валялся мой меч.

Не мой. Зачем я об этом думаю?

Холод все сильнее опутывал тело. Пальцы, утопающие в снегу уже совсем плохо ощущались, и я поспешила поднять покрасневшую руку.

В мозолях, но все-таки изящная, женская ручка и точно не моя.

Мой мозг упорно пытался отрицать произошедшее, хотя глаза все подмечали. Но такого не могло быть.

Немного отрезвило ощущение холода в районе бедер. Я сидела попой в снегу.

Опустив голову, я подавила в себе крики. Это ее тело. Не мое. И оно почти обнажено. Только кружевные бежевые трусики, напоминающие удлиненные шортики остались целыми. Тонкая ткань частично закоченела, а изящные, но не лишенные мускулатуры бедра покраснели. Так не бывает, продолжала твердить. Даже если я попала в ее тело, что само по себе невозможно, то, ее ведь убили. После таких ран не выживают.

Дернувшись, я завела руку за спину, нащупав голую кожу. Боли нет. Осмотрев живот, увидела красноватый шрам, ровно в том месте, где вышло острие меча. Это не кровоточащая смертельная рана. Всего лишь шрам. Как и на бедре, словно полоса от меча, только этот след более светлый, контрастирующий с красной кожей. Видимо, это и была причина ее хромоты.

Холодно. Но я уже почти привыкла. Рук и ног почти не чувствую. Покалывает немного.

Я никак не могла взять себя в руки, хотя подсознанием я все понимала. И то, что я элементарно могу замерзнуть, если не предприму хоть что-то.

Но что? Я одна. Надеюсь, что одна среди снежного пустыря. Погода портится, начинается метель. Небо становится все более серым, тяжелым. Я не знаю где я, куда идти. Я не выживу.

И тут же вспоминаю звонкий мелодичный голос. Ее голос. Я уверена.

— Выживи, — шепчу тем самым голосом.

Поборов в себе очередной приступ паники и стерев с щеки слезу, которая смешалась со снегом, с трудом поднялась на ноги.

Осмотревшись, я увидела под снегом лохмотья одежды и небольшую сумку, что первую дернули с ее пояса и обыскали. Там были вещи, кажется. Откуда я это знаю? Я метнулась в поиске. Уже не чувствуя ни рук ни ног.

Схватив небольшую кожаную сумку, больше напоминавшую плотный мешок, я принялась рыться в содержимом. Да, то, что надо. Там был запасной комплект одежды. Темно-серая плотная рубашка и брюки, совсем не женские, но явно ее размера.

Вытряхнув вещи, я принялась натягивать на свое голое тело одежду. Сперва рубашка, со штанами вышла заминка. Если я сейчас их надену, снег на моем белье растает и все промокнет.

На дне сумки я нашла и парочку трусиков, аналогичных тем, что сейчас были на мне.

Не сомневаясь, я быстро, насколько позволяли окоченевшие пальцы, стянула холодящее бедра белье и натянула сухое. О том, чистое ли, я уже не задумывалась. Следом были брюки и толстые шерстяные носки. Ноги впихнула в найденные рядом кожаные сапоги.

Где-то тут был ее плащ. Его вышвырнули еще до того, как убить, значит, он будет цел. По крайней мере, я очень надеялась, ведь в нем она билась и судя по тому, что сюда она пришла хромая и без сил, возможно, билась уже не первый раз.

Плащ оказался целым, хоть и испачканным кровью. Зато он был очень теплым, подбитым мехом и я тут же укутала свое тело. Ветер и холод больше не пробирались под кожу, но одежда холодила, так как валялась в снегу.

Я должна была позаботиться о себе, поэтому, постаравшись отключить эмоции, я внимательнее осмотрелась. Прежде чем уйти отсюда, я должна забрать вещи, которые могут мне пригодиться.

Я тщательно перебрала одежду, которая была на ней ранее. Но ни рубашка, ни брюки пользы не несли, они были изорваны и пропитаны кровью. Поэтому, я оторвала несколько целых лоскутов ткани, нас случай, если мне нужны будут перевязки или элементарно кусок тряпки. Не знаю. Возможно все, в будущем. Сейчас же я осознавала каким-то шестым чувством, что я одна, те нелюди ушли и не вернутся.

Шерстяные носки, что были надеты на ее ноги ранее и теперь покрытые снегом, я встряхнула и тоже забрала, как и белье.

Еще я нашла ее доспехи. Они защищали