Развод в 45. Богатые тоже платят - Рина Беж

— А вы, что, все знакомы? Я правильно понимаю? — подает голос Азалия.

Девица смотрит на всех по очереди и, наконец додумывается стянуть полы шелкового халата и прикрыть свое полуголое тело.

— Правильно-правильно, — кивает ей Галина. — Двадцать пять лет, как знакомы. С того времени, когда вот эти двое заявление в ЗАГС подали, — подруга кивает на меня и на Бардина по очереди, — а через месяц свои подписи в журнале регистрации брака поставили и друг другу «Да!» сказали.

— Ой!

— Вот тебе и «Ой!», сикуха малолетняя! А ты у нас к тому времени хоть родилась или только в проекте имелась?

— Как вы со мной разговариваете? — вспыхивает шатенка, моментально преображаясь. Вот уже и злобно глазки сверкают, пухлые губки поджимаются. И облик наивной милашки исчезает в небытие.

Права я была, когда в глубину ее глаз заглянула и наивности там не заметила. Неоткуда ей там взяться.

— Как заслуживаешь, так и разговариваю! — припечатывает Галюня. — И не строй из себя тупую овцу, что, мол, не знала, что любовник женатый. У него возраст, деточка, иного не предполагает, это раз. Кольцо на пальце имеется, это два. Ну а три, это то, что только слепоглухонемой в нашем городе не знает чету Бардиных. Выдающегося и очень уважаемого хирурга, и это я не про твоего ёбаря говорю, — качает головой, — и ее супруга, владеющего сетью клиник.

— А вот я не знала! — выпячивает подбородок любовница моего мужа. — Потому что в моем возрасте еще рано по врачам бегать! К тому же в этом городе я точно лечиться не буду. Если надо, я в Питер поеду, где уровень врачей и клиник в разы выше.

— Ах ты ж тля… — цокает Соболева языком. — Так если ж тут так все хреново, зачем бригаду скорой вызывали?

— У вас все записано. У Тошеньки, то есть, Анатолия, — быстро поправляется девчонка, но я не верю, что она случайно оговорилась. Намеренно сделала, — давление подскочило. Плохо ему. Сделайте укол или что там надо!

Под конец речи она практически требует, показывая свою суть.

Я никак не реагирую. Близко к Бардину не подойду. Противно после другой бабы к нему прикасаться. Он же даже в душ не ходил. Фу! Мерзавец!

Подруга тоже не спешит спасать «больного». Глядит на него в упор и откровенно стебётся:

— Что, укатали Сивку крутые горки? Затрахала тебя молодая любовница до сердечного приступа, Толюсик?

— Галина Михайловна, — рыкает муж, теперь уже краснея, — прекрати этот цирк! Сделай мне кардиограмму и нитроглицерин дай.

— Ух ты ж, скорострел полувековой, — получает в ответ. — Дай ему! Тебе уже, вон, дали! Унести не можешь! А я, судя по тому, как ты тут командуешь, Бардин, думаю, что тебе не кардиограмму делать надо, а клизму ставить. Пусть и твоя шляндра малолетняя оценит твой дерьмовый внутренний мир, а не только жена, которую ты, скотина, так подло унизил.

Жду, что Бардин огрызнется, но он уже берет себя в руки и говорит твердо, как привык.

— Не лезь, куда не просят, Соболева! Со своей женой я сам разберусь! — давит взглядом и словами, глядя при этом на меня. — Вика, я вообще не понимаю, как ты могла сюда попасть.

— Сюрприз, дорогой, — дергаю губы в усмешке.

Но, наверное, получается плохо, потому что Толя прищуривается.

— Ты ж не следила за мной?

— Ну что ты, милый, я своему мужу доверяла… по наивности…

— Поезжай домой, Вика, — выдыхает он глухо, но взгляда не отводит. — Я тоже скоро вернусь, и мы спокойно поговорим.

Ничего ему не отвечаю, поворачиваюсь к подруге.

— Галин, ты сама тут справишься? Я в машине подожду.

— Конечно, лапусь, иди. Я недолго и спущусь, — обхватывает она мое предплечье, делясь поддержкой.

— Спасибо, моя хорошая.

Ставлю чемоданчик, который все время держала в руках, совсем про него забыв. В тишине покидаю гостиную.

— До свидания, — летит мне в спину, когда распахиваю входную дверь.

Оборачиваюсь, не переступив порог.

Азалия стоит посреди прихожей, смотрит на меня прямо. Ни капли вины или стыда на лице. У нее жизнь по-прежнему прекрасна.

Это моя сегодня рухнула.

— До свидания, — отвечаю ей, не выдавая ни одной эмоции. Уже намереваюсь развернуться и уйти из этой мерзкой квартиры, пропахшей чужим развратом и моими разбитыми надеждами, но черт за язык дергает. — Еще один момент, Азалия. Советую не затягивать с посещением гинеколога. Мой у меня на днях одну неприятную инфекцию нашел… лечение прописал…

Дальше не продолжаю. Киваю и ухожу.

Она не дура.

Два плюс два сложить сможет.

Глава 4

ВИКТОРИЯ

Галина выходит из подъезда спустя пятнадцать минут. Чеканным шагом преодолевает несчастных пять метров, рывком откатывает дверь в сторону и с шумным «Хлоп!» ставит чемодан в салон.

— Михалыч, иди-ка, дружочек, выкури на улице сигаретку, нам тут с Викторией Владимировной нужно один важный момент обсудить, — произносит командным голосом, не подразумевающим размышлений или того пуще — отказа.

— Конечно, Галина Михайловна, — тут же кивает мужчина. Отклонившись к пассажирскому сидению, он открывает бардачок и вытягивает оттуда новую пачку. — Покурить — это я с большим удовольствием.

— А вот последнего, будем считать, что я не слышала! — грозит Соболева ему пальцем. — Кури, Леонид, но без удовольствия!

— О, как?!

— А ты думал? — отвечает она строго.

Я даже из пучины кипящей внутри боли выныриваю, чтобы на этих двоих посмотреть. Чудные оба, однако.

— Забыл, что я тебя от этой пакости отучаю?! — приподнимает бровь подруга.

— Да что вы, Галина Михайловна! — вскидывает Михалыч руки вверх. — Помню, конечно. Как такое забудешь?!

— Ладно, иди.

Водитель кивает и шустро покидает салон. Захлопывает за собой дверь и отходит в сторону, практически до следующего подъезда.

— Вика, — обращается Галя ко мне.

Она, наоборот, забирается в карету и, заняв место напротив, обхватывает мои сцепленные в замок ладони своими.

Только в этот момент понимаю, как у меня пальцы заледенели, а саму потряхивает.

— Я домой… — произношу, прочистив горло.

Но Соболева, не дослушав, обрывает.

— Даже не думай, что я тебя туда отпущу!

— Галюнь, я не смогу работать, хорошая моя, — пытаюсь объяснить ей мотив. — В голове будто вата. Никак не осознаю то, что видела…

— А ты не осознавай! — произносит она твердо. — Пусть дерьмо внутри немного уляжется, а мозг я тебе переключить помогу.

Хмыкаю нерадостно.

— Думаешь, у меня получится быть тебе полезной? Да я скорее напортачу.

— Пф-ф-ф… — отмахивается она. — Солнце моё, ты — самый крутой хирург этого города. К тебе из Питера ездят на консультации. Очередь на прием на пару месяцев вперед расписана. Да у