Покойся по кусочкам - Кэндис Райт

— Она права. Знаю, что права. Просто не хочу делать ему больно.

— Я знаю. Но твоя тетя права, Пиппин. Тебе тоже нужно жить.

— Вот почему я еду. Библейский лагерь находится в глуши, там нет мобильной связи. Тетя скажет ему об этом только после моего отъезда. Может, немного времени врозь поможет нам обоим посмотреть на всё иначе.

— Ну, просто не могу дождаться, когда тебя увижу!

— Взаимно. Ладно, мне пора. Надо доделать кое-какие дела перед отъездом. Напиши, если тебе нужно что-нибудь привезти.

— Так и сделаю. Пока.

Жду, пока она повесит трубку, а потом соскальзываю с кровати и начинаю пританцовывать.

— Это будет просто офигенно!

2

— Это будет настоящий кошмар, — Блейд, наш президент, проводит рукой по бороде.

Смотрю на бумаги, которые распечатал и разложил на столе, чтобы все могли их увидеть.

— Они здесь долго не задержатся, — Конон, наш вице-президент, хихикает.

— Напомню тебе эти слова через шесть месяцев.

— А я думаю, что будет весело. На съемочных площадках же бывают кинозвезды, да? — Проб потирает руки. — Я еще никогда не трахал актрису.

— Проб, ты мне как брат, и знаешь, что я к тебе хорошо отношусь. Но поверь, твои шансы переспать с кинозвездой примерно такие же, как у Крюгера выиграть конкурс красоты.

Крюгер показывает Блейду средний палец, но тот, похоже, вообще не обижается.

Когда-то давно Крюгера знали как Фредди — пьяного семнадцатилетнего пацана, который поехал с такими же пьяными друзьями в поход. Они стали жертвами разъяренной медведицы, защищавшей своих детенышей. Старая поговорка о том, что бежать быстрее медведя не нужно — достаточно бежать быстрее друзей — оказалась правдой. Все дали деру, оставив Фредди одного. Он споткнулся о пень и оказался лицом к лицу с медведицей. Она вцепилась в его плечо, выдрала кусок мяса и прошлась когтями по его лицу до самых костей, прежде чем вернуться к детенышам.

Когда он вступил в клуб как проспект5, был злым на весь мир и ждал, что люди будут его жалеть. Но очень быстро понял, что здесь никого не волнует его история. Он получил прозвище Крюгер и такие же паршивые задания, как и все новички.

Позже, когда я сам был проспектом, признался мне, он тогда ждал, что все примут участие в его маленькой вечеринке жалости к себе. Но никому не было дела до того, что с ним случилось кроме него самого. Здесь он нашел свое место, и теперь, спустя двадцать лет, шрамы стали просто частью истории.

— Мне пришло письмо от студии. Они хотят знать, могут ли снять несколько сцен у нас, в «Гнезде Воронов». Съемки займут не больше недели, всего по несколько часов в день.

— Нет, — Блейд скрещивает руки на груди.

— Не то чтобы у нас было что скрывать. Мы чисты. Ну, почти, — Тут пожимает плечами.

— Почти — не считается, — Иньиго возражает.

— Они предлагают сто тысяч за неделю. И еще по десять за каждый день, если выйдут из графика.

Мак присвистывает.

— Отказаться от таких денег? Это серьезная сумма. Знаю, что мы не на мели, но честная жизнь нас богатыми не сделает. Сто тысяч — и всё, что от нас требуется, вести себя прилично неделю? Мы не можем сказать «нет», През.

Блейд стонет. Он, конечно, президент, но всегда следует за решением большинства.

— Вы же понимаете, что это аукнется нам по заднице, да?

— Мы и не через такое проходили, — напоминаю я ему.

Его глаза вспыхивают, и я вижу, как он, вероятно, вспоминает ту ночь пятилетней давности, когда наш прежний вице-президент, Беар, чуть не убил его и почти разрушил клуб.

— Ладно. Поднимите руки те, кто согласен пустить эту гребаную съемочную группу на пару недель?

Почти все поднимают руки.

— Кто против?

Руки поднимают только Блейд и Крейн.

— Похоже, у нас будет компания. Убедитесь, что они не найдут ничего лишнего. Им разрешено находиться только в определенных зонах. Если кого-то поймаете за шпионажем или съемкой не там, где положено — докладывайте мне. Засуну ботинок так глубоко в задницу, что они его на вкус почувствуют.

Раздается несколько смешков и хмыканий, но все кивают.

— Следующий вопрос, — Блейд смотрит на Конона, который вздыхает и кивает, беря слово.

— Я ухожу с поста вице-президента.

— Что? Почему? — Дрифтер и еще несколько парней спрашивают хором.

— Врачи кое-что нашли во время последнего обследования. У меня рак простаты, — спокойно говорит он, и в комнате воцаряется тишина.

— Черт, мужик, мне жаль. Какой прогноз?

Иньиго бросает на меня злой взгляд, но я его игнорирую. Никогда не был из тех, кто держит язык за зубами. Как и он. Вот почему мы столько лет сталкивались лбами.

— Врачи обнаружили его на ранней стадии, так что они настроены оптимистично. С должным лечением всё должно быть нормально.

— Это хорошо.

— Что бы тебе ни понадобилось, Конон, мы тебя поддержим, — говорит Мак, и все сразу же соглашаются, выражая свою поддержку.

Пять лет назад, когда Блейд предложил нам объединиться с «Королями Кровопролития», большинство братьев были скептично настроены. Конон и Иньиго уже были членами Кровопролития задолго до моего рождения и остаются ими по сей день. Но ради защиты своей женщины, Саншайн (которая теперь еще и женщина Блейда), и ради объединения клубов против общего врага, Конон и Иньиго стали двойными членами. На их нашивках теперь изображены крылья «Ворона», окружающие горящую колоду карт «Кровопролития».

Сомневался, что это сработает, но доверился Блейду. И, как обычно, он оказался прав.

— Я собирался подождать с этим немного, — говорит Блейд, и все замолкают. — Но теперь мне кажется, что момент идеальный…

— Кто-нибудь понимает, о чем он? — шепчет Проб слишком громко.

Блейд прожигает его взглядом.

— Если бы ты дал мне закончить…

Проб делает вид, что застегивает губы на молнию, заставляя меня покачать головой. Этот парень явно ищет приключений на задницу.

— Я ухожу с поста президента.

— Какого хрена? Ты не можешь просто так бросить такую новость! — кричу я, прежде чем остальные успевают отреагировать, злясь из-за того, что слышу об этом вместе со всеми. Несмотря на разницу в возрасте, мы с Блейдом всегда были близки. Или, по крайней мере, я так думал.

С тех пор как появилась Саншайн и остальные, всё изменилось — что было ожидаемо. Но это? Души Воронов в его крови. Как он может просто так уйти?

— Я не ухожу. Успокойся, блядь, — он проводит рукой по лицу, выглядя внезапно более уставшим, чем я когда-либо его видел. — Мы никому не говорили,