Наследник для бывшего - Аделинна Хилл

об этом, Дарина, я не буду ругаться. Я моментально отворачиваюсь, стараясь не выдать себя. Привычка у неё такая — словно в душу смотрит. Каждый раз, когда она хочет узнать правду, говорит, что не будет ругаться. Ага, как же не будет. Я-то знаю, чем всё по итогу закончится. — Ты что? Нет, конечно! Не говори ерунды, мам! — я выдавливаю из себя нервный смешок, который звучит фальшиво даже в моих собственных ушах. — Какая беременность? Я ещё даже диплом не получила, мне только пелёнок для полного счастья не хватало.

Щёки пылают так, что, кажется, в ванной становится душно. Врать я совершенно не умею: голос дрожит, пальцы судорожно комкают край футболки. Мама молчит. Её молчание гораздо страшнее крика. Оно густое, подозрительное, пропитанное ядом.

— Ну, смотри у меня. Ты знаешь, что будет, если ты мне солгала, — неожиданно сухо бросает она через плечо и выходит, оставляя за собой шлейф ледяного холода.

Я медленно плетусь в свою комнату. Каждый шаг даётся с трудом, ноги словно налиты свинцом. Я буквально рушусь на кровать, обхватываю колени и зарываю лицо в подушку. Слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец прорываются наружу. Горькие, обжигающие, они впитываются в наволочку, пока я содрогаюсь от беззвучных рыданий.

Всю ночь я ворочаюсь. Тревога окутала меня с головой. В голове крутится миллион вопросов, на которые я не имею ответов. Чувствую себя ужасно уязвимой и беззащитной.

Как сказать Илье? Что скажет мама, когда он придёт? Что будет с учёбой, с работой, с будущим? Непрошенные мысли накрывают меня волной.

Два месяца. Огромный срок. Как я могла быть такой слепой? Конечно, я замечала изменения, но мой разум отчаянно цеплялся за любые оправдания: стресс перед сессией, авитаминоз, гормональный сбой от недосыпа… Я просто не хотела верить.

Но всё оказалось куда проще. И куда страшнее.

Господи, я ведь считала себя взрослой, разумной девушкой, а на деле оказалась наивной дурочкой! Бурный, сбивающий с ног роман с Илье совсем затуманил мне мозг. Мама ведь предупреждала, чем заканчиваются такие сказки… Конечно, не забыв в тысячный раз упомянуть гены моего «горе-отца».

С самой первой секунды нашего не совсем удачного знакомства я поняла, что влюбилась в него до безумия. С Ильёй мы познакомились полгода назад. В свободное от учёбы время я подрабатывала в компании Закирова. Он редко появлялся лично, и я даже понятия не имела, как он выглядит, но в тот день мужчина пришёл. А я… опоздала. Я тогда катастрофически опаздывала. Спешила так, что не видела ничего перед собой, не заметила порог у лифта и… буквально влетела в него. Всем телом, со всей дури.

Поднимаю глаза и чувствую, как легкие перестают качать воздух.

Высокий. Безупречный. В строгом тёмном костюме, который сидит на его атлетической фигуре идеально. Дорогие часы на сильном запястье, аромат терпкого парфюма, кожи и успеха. Стальные глаза и лицо, будто высеченное из мрамора великим скульптором. В свои двадцать восемь он уже не просто «подающий надежды» — он состоявшийся хищник, император своего бизнеса.

Мужчина, от которого замирает дыхание, а сердце бьётся в два раза сильнее.

Властное лицо на секунду сменилось удивлением. Поправив дорогой пиджак, он посмотрел на меня, словно оценивающе.

Я сразу поняла, что это и есть тот самый «босс», по которому вся женская половина нашего офиса сохнет. Красивый, эффектный и статный мужчина. Илья Закиров. Выглядел он пугающе, но вместе с тем — притягательно. — Добрый день, девушка, — его голос с хрипотцой окончательно лишает меня дара речи. — Вы решили сразить меня наповал в буквальном смысле? Его губ касается едва заметная, дразнящая улыбка. Он подхватывает меня за плечи и одним уверенным рывком поднимает с колен. Его руки горячие, хватка крепкая, властная. Не знаю, сколько я сидела у его ног, но по ощущениям — целую вечность. Целый день я ловила его заинтересованные взгляды на себе. А после смены он пригласил меня на ужин. Я не посмела сказать «нет». При одном его низком голосе с волнующей хрипотцой у меня подкашивались колени.

Я помню ту нашу встречу в мельчайших деталях — это самый сокровенный, самый яркий момент в моей жизни. Его уверенность, его сила, его взгляд, проникающий под кожу. Я влюбилась без остатка. Глупо, до дрожи, до полного безумия. Он был моим героем из грёз, мужчиной, способным перевернуть мою вселенную.

И, кажется, теперь я расплачиваюсь за эту любовь. Цена оказалась непомерно высокой — моё спокойствие, моё будущее и эта маленькая жизнь, которая теперь зависит только от меня.

Глава 3

«Слышала, что она сделала? Говорят, ее поймали за руку прямо в архиве...»

«Я никогда не видела его таким разъяренным. Стены в кабинете буквально вибрировали от его голоса...»

«Ну конечно, чего еще ждать от неё? Думать надо было...»

Тишина в офисе сегодня не просто ощутимая — она тяжелая, липкая и разъедающая, как концентрированная кислота. Это не та привычная рабочая суета со звонками и смехом у кофемашины. Это тишина перед казнью. Моей казнью.

Я чувствую напряжение каждой клеточкой своего тела, каждым волоском на затылке. Воздух словно наэлектризован, и стоит мне сделать небольшой шаг, как по огромному залу разносится предательское эхо, заставляющее коллег замолчать и укоризненно уставиться на меня. Офис превратился в ледяную пустыню, где я — единственный выживший после крушения, на которого смотрят с брезгливым любопытством.

Я съёживаюсь, чувствуя, как сотни осуждающих взглядов впиваются в мою спину.

— Илья Андреевич у себя? — я подхожу к массивному алтарю приемной и робко киваю на дверь за спиной секретаря.

Алла — девушка с взглядом голодной кобры и маникюром цвета «кислотный вырвиглаз» — даже не соизволила повернуть голову. Она продолжает с остервенением бить по клавишам, словно клавиатура виновата во всех её жизненных неудачах.

Эта особа всегда вызывала у меня желание либо перекреститься, либо брызнуть в неё святой водой. Слишком слащавая, слишком высокомерная, она держится так, будто она как минимум вице-президент Галактики, а не просто человек, чей основной талант — виртуозно заваривать кофе и хамить посетителям. Она обожает раздавать указания тоном, не терпящим возражений, и я кожей чувствую её неприязнь. Что ж, дорогая, у нас это взаимно.

— Он занят, — бросает она ледяным тоном, не прерывая своей «симфонии» длинными когтями по пластику.

— Тогда я подожду здесь, — я выпрямляю спину и вцепляюсь в ремешок сумки.

Я не смогу ждать. Мои мысли уже устроили в