Обреченные души - Жаклин Уайт

class="p">Она прошелестела мимо меня, оставив в воздухе шлейф своих духов. Розы и мускус — аромат, созданный королевским парфюмером на заказ, чтобы подчеркнуть естественный запах ее кожи. Еще одна маленькая роскошь, в которой мне было отказано, еще одно напоминание о тщательном разграничении, поддерживаемом между законнорожденными и незаконнорожденными дочерьми.

Я смотрела на ее удаляющуюся спину, отмечая жесткую посадку плеч под слоями шелка и кружев. При всей своей уверенности, Корделия боялась меня. А точнее, она боялась того, что я собой олицетворяла. Оплошность короля во плоти, живое напоминание о том, что ее мать не всегда безраздельно владела его сердцем.

Сделав последний, успокаивающий вдох, я повернулась к восточному крылу, к гостиной, где королева Ира ждала меня с очередной новой пыткой, которую она изобрела для меня сегодня. Мои каблуки с новой решимостью ударили по полу, эхом разносясь по коридору, словно объявление войны.

В восточной гостиной разило фальшивым благонравием — приторные духи и лавандовая мастика для полов едва маскировали зловоние амбиций и обид. Я остановилась на пороге, каталогизируя своих врагов. Королева Ира в центре, как паучиха в своей паутине, в окружении своих льстивых фрейлин, каждая из которых из кожи вон лезла, чтобы выслужиться.

Высокие окна пропускали послеполуденный свет, который, казалось, неохотно касался темных, тяжелых тканей, драпирующих все поверхности, и вместо этого создавал островки света, превращающие комнату в пейзаж резких контрастов.

Подходяще для сборища, где каждая улыбка скрывала острые зубы.

При моем появлении разговоры запнулись и стихли, сменившись шуршанием шелков и мягким звоном фарфора — это чашки опускались на блюдца. Двадцать пар глаз устремились на меня с выражениями от открытой враждебности до притворного безразличия. Я расправила плечи и шагнула вперед; деревянный пол скрипнул под моим весом, словно сам дворец сговорился объявить о моем нежеланном присутствии.

Я прошла дальше в комнату, чувствуя на себе каждый взгляд, следивший за моим продвижением, пока их обладательницы притворялись, что не смотрят. Леди Лоррейн зашепталась за своим веером с графиней Элспет, их глаза метнулись ко мне и тут же отвернулись. Жена лорда Хэтли заерзала на своем сиденье, как будто одна лишь моя близость могла ее заразить. Я узнала дочерей нескольких благородных домов, сгрудившихся вокруг Корделии, которая сидела по правую руку от матери, идеально повторяя царственную осанку Иры.

Сама Ира осталась сидеть, вынуждая меня подойти и поклониться. Очередная из ее мелких игр за власть. Я пересекла комнату размеренными шагами, держа спину прямо, а лицо — бесстрастным. Толстые ковры приглушали мои шаги, создавая иллюзию, будто я скользила, а не шла, что лишь добавляло поводов для шепотков, которые преследовали меня повсюду в этих стенах.

Подойдя к ней, я опустилась в реверанс — ровно на ту глубину, которой требовал протокол, и ни на волос глубже.

— Ваше Величество, — пробормотала я, понизив голос так, чтобы он не разносился дальше, чем требовалось. — Благодарю вас за любезное приглашение.

Губы Иры изогнулись в чем-то, что другим могло бы показаться улыбкой. Для меня же, годами изучавшей ее мимику, это было просто оскалом.

— Мирей, — громко произнесла она, и мое имя в ее устах прозвучало как нечто мерзкое. — Какая удача, что ты смогла присоединиться к нам сегодня. Я уж начала опасаться, что ты предпочитаешь общество теней двору.

Она не протянула руку для поцелуя и не предложила мне подняться. Я так и осталась в реверансе, чувствуя напряжение в бедрах по мере того, как секунды тянулись до некомфортного долго. Наконец, легким жестом, который, несмотря на свою едва заметность, умудрился быть пренебрежительным, она позволила мне выпрямиться.

— Твое присутствие здесь невыносимо, — произнесла она достаточно тихо, чтобы услышали только те, кто стоял ближе всего, хотя я ничуть не сомневалась, что она предпочла бы объявить об этом всему собранию. Ее рука в перчатке разрезала воздух между нами, указывая мне на маленький стул, задвинутый в самый дальний от камина угол. — Присаживайся. Я бы не хотела, чтобы ты чувствовала себя… обделенной вниманием.

Стул располагался ровно в том месте, где сквозняк от плохо подогнанной оконной рамы должен был обеспечивать постоянный дискомфорт. Он также был изолирован от основной рассадки — остров, отделенный от архипелага светской власти просторами пустого пола.

Я встретилась с ней взглядом, отказываясь опускать глаза, несмотря на годы воспитания, требовавшего покорности. Мои челюсти сжались — единственный внешний признак гнева, кипевшего под моим тщательно выстроенным фасадом. Я ничего не сказала. А что тут было скажешь? Она была королевой, я — живым напоминанием о неверности ее мужа, и мы обе понимали границы нашей молчаливой войны.

Я направилась к назначенному стулу, краем глаза заметив довольную ухмылку Корделии, когда проходила мимо. Моей сводной сестре было двадцать пять, она была на семь месяцев младше меня, но бесконечно более уверена в своем положении. Ее светлые волосы были уложены в сложную прическу, подчеркивавшую нежные черты лица, а платье было именно того оттенка синего, который лучше всего оттенял ее светлую внешность.

Все в ней было взращено так, чтобы подчеркнуть ее статус законной наследницы, истинной дочери Варета.

— Сестра, — прошептала она, когда я проходила мимо, и это слово почему-то превратилось в оскорбление благодаря ее тону.

Ее компаньонки хихикнули — звук, похожий на скрежет мелких ядовитых тварей, снующих по камню. Я не ответила, лишь слегка склонила голову, прежде чем проследовать к отведенному мне месту изгнания. Позади себя я услышала ее театральный шепот:

— Эти глаза так раздражают, прямо как у животного. Может, нам стоит проверить, нет ли у нее хвоста.

Снова смех, чуть громче, теперь, когда я уже прошла мимо. И все же я промолчала. Ее колкости больше не причиняли боли.

Я опустилась на неудобный стул, нарочито тщательно расправляя юбки и используя этот момент, чтобы взять себя в руки.

Сквозняк от окна и вправду оказался холодным, он забирался под воротник моего платья, словно призрачные пальцы. Я подавила дрожь, не желая доставлять Ире удовольствие видеть мой дискомфорт.

С этой выгодной позиции я могла наблюдать за всем собранием, оставаясь легко забытой большинством присутствующих. По иронии судьбы, это было идеальное место для того, чтобы слушать, а умение слушать уже давно стало моим самым ценным навыком в навигации по коварным водам придворной жизни.

Теперь говорила леди Лоррейн, и ее голос отчетливо разносился по комнате: — …и говорят, что он взял восточный порт Каллаис почти без боя. Местный лорд просто открыл ворота, не желая сталкиваться с осадой.

— Кровавый Король становится все смелее, — ответила графиня Элспет, искренне нахмурившись от беспокойства. — Всего пять