Разрушение георгина - К. Р. Джейн

Внутри меня порхали бабочки при одной только мысли о том, что меня ждет впереди. Я остановилась посреди дорожки, чтобы оценить ущерб, так что неудивительно, когда кто-то снова врезался в меня, пролив остатки моего напитка.

— Черт, — проворчала я, когда наконец сделала разумную вещь и убежала с дороги тысяч людей, слоняющихся сегодня в аэропорту Хитроу. Я никогда раньше не была в общественном аэропорту. Я всегда летала на частном самолете благодаря богатству моего отца, Тревора Батчера. Но теперь его не стало, а мой брат… вместе с моим новым женихом, очевидно, думали, что реклама — это то, что нужно.

На мгновение я представила, как растворяюсь в толпе и отправляюсь в какое-нибудь экзотическое место, чтобы затеряться в нем. Я представляла себе золотые пляжи и напитки с маленькими зонтиками… или, может быть, идиллическое озеро, где я буду проводить свои дни на пристани, наблюдая, как глициния растет у моих босых ног, и писала бы следующий великий роман, который никогда не увидит свет.

Я бы посчитала их всех глупцами, отправив меня одну. Девушка хоть на унцию храбрее меня бежала бы куда подальше, отчаянно пытаясь не выйти замуж за совершенно незнакомого человека. В конце концов, они не знали, что кошмары, поджидавшие меня здесь, в Англии, были намного хуже, чем все, что я могла себе представить, ожидая меня в Нью-Йорке. Они не знали, как близко я была к тому, чтобы попытаться сбежать… навсегда.

Или, может быть, они знали. Мой желудок сжался при этой мысли. Может быть, они увидели во мне разрушение. В любом случае, мое изуродованное, поврежденное «я» каким-то образом сохранило некоторую лояльность к «Фирме» … и вот я здесь, послушная дочь до самого конца.

Я покачала головой, пытаясь отогнать воспоминания и образы, которые, казалось, навсегда врезались в мой разум.

Теперь все это было позади. Это был мой новый старт. Я отбросила свою теперь уже пустую чашку и огляделась, чтобы посмотреть, нет ли в аэропорту магазинов, в которых я могла бы купить новую рубашку, поскольку все мои сумки и вещи были либо уже проверены, либо отправлены в Нью-Йорк раньше меня. Я бродила по аэропорту, заглядывая в магазины, ища что-нибудь, где где продается одежда, пока не остановилась и не обернулась, не желая отходить слишком далеко от выхода на посадку.

Видите ли… вечная хорошая девочка до поры до времени.

Я взвесила свои возможности, когда заметила в одном из сувенирных магазинов рубашку с изображением Юнион Джека. Что было хуже: встретить будущего мужа с коричневым пятном, напоминающим дерьмо, по всей рубашке… или надеть это?

Это был «Юнион Джек».

Моя рука потянулась к рубашке одновременно с другой рукой, и наша кожа соприкоснулась друг с другом, пока я не отдернула руку, словно обожглась.

Я повернула голову, чтобы извиниться, но мои слова были затеряны в блондине Адонисе, стоящем рядом со мной.

Все смотрели на него. Не сделать этого было невозможно. Он был прекрасен. Как будто Крис Хемсворт и Генри Кевилл слились в одно существо, а затем к ним прикоснулся Мидас.

И это описание не было преувеличением.

Первыми меня зацепили его глаза. Они были цвета тысячи танцующих волн, точно такого же цвета, как на фотографиях Карибского моря, которые я видела. А может, и не Карибы. Казалось, они менялись, чем дольше я смотрела. Может быть, они были больше походили на горячее голубое мерцание пламени, обжигающее мои внутренности, пока меня не охватило теплое, ноющее чувство. Что-то, чего я никогда раньше не испытывала, даже с Лео.

Цвет был поразительным на фоне его золотых черт. Золотистая кожа. Золотые волосы, которые напомнили мне поле золотой пшеницы в разгар лета, прямо перед тем, как наступит осень и можно будет собирать урожай. Его аристократический нос заставил бы принца Уильяма рыдать от зависти. А эти губы… Я знала тысячу женщин, которые отдали бы свой левый яичник… или оба яичника… чтобы получить такую пару.

— Прости, что ты сказал? — спросила я, поняв, что прекрасный незнакомец только что заговорил.

Он посмотрел на меня, забавляясь и не впечатляясь одновременно.

Я неистово покраснела под его взглядом, чувствуя себя провинившейся школьницей, которая никогда раньше не видела мужчин.

Я быстро перевела взгляд на рубашку оскорбительного вида передо мной, недоумевая, почему это совершенное создание хочет иметь что-то общее с этой рубашкой.

— Я говорил, что у нас, похоже, одинаковый вкус в ужасной одежде, — сказал он с привычной ухмылкой, которая растопила мои внутренности. У него был американский акцент, а тембр голоса был подобен меду, как будто он был биологически создан для того, чтобы привлекать свою вторую половинку любым возможным способом.

Я могла только представить себе его запах. Я подавила желание наклониться вперед и попытаться уловить его.

Это было бы слишком, верно?

Он снова выглядел забавным, и я запоздало жестом указала на свою испорченную рубашку, только потом осознав, что она не только испачкана… Она также была прозрачной. Когда я быстро скрестила руки перед грудью, пытаясь скрыть тот факт, что мои соски стоят по стойке смирно, я почти пропустила вспышку жара в его взгляде, а затем удивленное выражение, которое выглядело неуместным на его лице. Я уверена, что такой парень, как он, видел миллион сисек.

И с этой мыслью я вернула свое внимание к рубашке, отбросив все свои блуждающие мысли о нем.

Но какая-то часть меня задавалась вопросом… может ли такой мужчина, как он, заставить меня чувствовать?

— Прошу прощения, если я тебя обидел. Я уверен, что рубашка будет смотреться на тебе потрясающе, — быстро сказал он, ослепляя меня еще одной прекрасной улыбкой.

— Я знаю, почему я покупаю это пятно патриотизма, но почему ты? — спросила я, изучая дорогую на вид черную классическую рубашку и брюки, в которые он был одет, темный цвет делал его золотую внешность еще более заметной.

Он почти смущенно провел рукой по волосам.

— Это то, чем я занимаюсь. Ну, то, что я коллекционирую, — объяснил он. — Я стараюсь получить дрянную футболку из каждой страны, которую посещаю.

— И сколько их у тебя? — спросила я, хихикая при мысли о том, что у этого настоящего бога есть шкаф, набитый банальными футболками. Я попыталась представить его в одной из них, но мой разум не мог полностью обдумать