Компромисс - Мария Клепикова

Господи! На отца без слёз и не взглянешь. Он был похож на окровавленную мумию.

Многочисленные гематомы и ссадины «украшали» открытые участки тела, прозрачные трубочки были просунуты в его нос и рот, а разноцветные провода тянулись к подключённым датчикам, вызывая тягучее чувство страха, уходящее глубоко вниз.

— Папа, папочка! — обливаясь слезами, я, не касаясь, припала к груди перебинтованного отца. — Папа, — уже шептала, осторожно дотрагиваясь до его опухших пальцев и стараясь не задеть капельницу. — Папа…

— Девочка моя, — изнеможенно приоткрыв один глаз, отец едва взглянул на меня измученным взглядом и тут же закашлялся, маня ближе к себе, а из уголка рта потекла тоненькая струйка крови. — Береги младших, — я наклонилась к самым губам, что едва двигались, стараясь получше расслышать слабый голос отца. — Аварию подстроил…

Но договорить он не успел, новая порция крови с хриплым бульканьем полилась на подушку, а посеревшие губы так и остались раскрытыми. Громкий ровный писк наполнил палату — на экране монитора побежала идеально ровная линия.

— Не-е-ет!!! Господи, нет! — крик отчаяния вырвался из моей груди.

Вбежавшие тут же медики оттеснили меня в сторону, пытаясь с помощью дефибриллятора привести в чувства больного, но безрезультатно. Безжизненное тело никак не реагировало на разряды током. Врачам оставалось лишь констатировать смерть — с такими повреждениями он бы не выжил в любом случае, как я узнала позже.

Глава 2. Вариант

Похороны и поминки для нас прошли, как в тумане. Я из последних сил держалась, пытаясь успокоить брата и сестру.

За эти дни тот самый полицейский, что звонил мне и был в больнице, несколько раз разговаривал со мной, особо не распространяясь о ходе следствия, лишь сообщил, что мама умерла мгновенно. И ещё: эксперты-криминалисты выяснили, что тормоза были неисправны намеренно, как и предполагал отец. По предварительным версиям злоумышленника установить не удалось, а я просто не могла приложить ума, кто бы мог желать смерти моим родителям.

Да и не о том были мысли — разве это вернёт папу и маму?

Теперь я глава семьи.

Однако, какой это тяжкий груз. Многие молодые люди зачастую грезят вырваться из-под родительской опеки, мечтая о свободе. Безумцы. Я отдала бы всё на свете, согласилась бы никогда не покидать родительского гнезда, лишь бы они были живы.

На меня разом обрушились все проблемы, от которых любящий отец постоянно оберегал нашу семью. А ведь мне только-только исполнилось девятнадцать лет.

Все сорок дней пролетели как миг, как один длинный мучительный сон. И вот опять я с братом и сестрой выслушивала слова сочувствия и утешения. Снова вереница знакомых и незнакомых людей.

Я слишком устала, а тут ещё нужно решать вопросы с отцовской фирмой. Какое счастье, что рядом был Виктор Евгеньевич.

— Лена, я понимаю, как тебе тяжело, но дела фирмы не терпят отлагательств.

Заместитель генерального директора, а по совместительству и друг нашей семьи, Виктор Евгеньевич, взял на себя все организационные и финансовые вопросы, но в некоторых из них без меня, как старшей наследницы, никак нельзя было обойтись. Профессионализм первого помощника отца требовал срочно решать финансовые дела.

— Тебе нужно только подписать эти бумаги, я всё подготовил.

Он как можно мягче напомнил мне о цели своего визита и сочувственно подвинул чёрную папку с документами.

Свою карьеру Виктор Евгеньевич начал в отцовской фирме ещё студентом-практикантом. Он был молод и амбициозен, но папе понравился крепкой деловой хваткой, ответственностью и гибким умом. И его имя часто произносилось в нашем доме.

— Ты всегда можешь рассчитывать на меня, — Виктор Евгеньевич легонько погладил мои плечи и слегка сжал, в знак поддержки.

Пока он не решался сейчас на большее. Я знала, что нравилась ему, но не воспринимала его всерьёз и упрямо называла по имени и отчеству, обращалась на «Вы», хотя у нас не такая уж и большая разница в возрасте. Тем не менее, Виктор Евгеньевич не терял надежды, явно надеясь, что горе нас сблизит. Это было очевидно по его взглядам, жестам, словам…

— Ты же умница.

— Да-да, я подпишу. Обязательно, — я прикрыла рот ладошкой, скрывая продолжительную зевоту. — Оставьте, завтра после соревнований я их подпишу.

«Как же хочется спать».

Я на секундочку прикрыла глаза и положила тяжёлую голову на спинку кресла, мгновенно забывшись. Совершенно не услышала, как он ушёл, и как позже пришли неожиданные посетители.

— Лен, вставай скорее, — испуганно зашептала младшая сестра Лиля, теребя меня за плечо. — Там какие-то тётки припёрлись!

Приоткрыв глаза, я не сразу сообразила который час, а потому растерянно посмотрела по сторонам — стрелки настенных часов показывали лишь половину пятого дня. Оказывается, я вырубилась всего лишь на полтора часа. А в это время по квартире бесцеремонно расхаживали две женщины: среднего и предпенсионного возраста, критически разглядывая обстановку квартиры.

— Могу я узнать, кто вы и что здесь делаете? — потерев виски, наконец, спросила я и встала в ожидании ответа.

— Елена Горина? — спросила невысокая дородная женщина и, получив кивок, представилась: — Мы из органов опеки и попечительства. Елена Леонидовна, — она показала удостоверение инспектора. — А это — Валерия Михайловна, детский психолог. Где мы можем с поговорить, пока Валерия Михайловна пообщается с Вашими братом и сестрой?

Фраза «Мы из органов опеки» резко полоснула по сердцу, заставив похолодеть все члены от ужаса и нехорошего предчувствия. Просто так органы опеки не приходят. Мозг судорожно соображал.

Пришла беда — отворяй ворота?

Ну, уж нет, больше никаких потрясений для младших! Если на то дело пойдёт — костьми лягу, а брата с сестрой в обиду не дам!

— Разговор с младшими состоится только под моим присмотром, — вежливо, но твёрдо заявила я, внутренне напрягаясь.

Конечно, я понимала, что они будут сейчас сыпать всевозможными законодательными актами, заявлять о правах и обязанностях, и прочее, и прочее.

— Елена, давайте не будем друг друга задерживать, я задам Сергею и Лиле пару стандартных вопросов, — вторая женщина с убранными в высокий хвост густыми волосами пыталась внести ясность.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Повторяю, разговор будет происходить только в моём присутствии, или я вообще не дам согласие, — я так спокойно настояла на своём, при этом наигранно слащаво улыбаясь, что младшие вроде бы успокоились.

Хоть я и старалась говорить максимально уверенно, но взволнованные нотки явно не укрылись от опытного психолога.

— Хорошо, но прошу не подсказывать детям, — с такой же «сладкой» улыбкой ответила Валерия Михайловна и присела на стул рядом с притихшими ребятами.

Мне не оставалось ничего, как только наблюдать за происходящим. Я нервно покусывала губы,