Твой подонок - Александра Астафьева

Дёргаю девчонку на себя и резко, возможно даже грубо, врываюсь без приглашения в ее рот.

Стон. Я срываю с ее губ неожиданный, но пронизывающий меня током протяжный стон. Он мощно долбит по моим мозгам, и возбуждение простреливает меня с головы до ног. При этом азарт не забывает скопиться в выдающейся части моего тела — между ног.

Лика внезапно размыкает губы, и я пользуюсь этим моментом — скольжу внутрь своим языком. Щекочу игриво и властно захватываю ее послушный скользкий кончик своими губами.

Мир вокруг замирает, музыка стихает, все застывает. Приклеенные ртами друг к другу, стоим, не шелохнемся. Ровно до того момента, пока чья-то рука не ложится мне тяжестью на плечо, а затем разворачивает, нарочно прерывая наш с блондинкой улетный поцелуй.

Не теряюсь. Со всего размаха и с ненавистью заряжаю кулаком по роже того, кто посмел оторвать меня от сахарных и нежных губ.

Глава 3

Макс

— Это позор! — орет на меня отец через экран ноута. — Просто дикий ужас!

Сука, мой глаз не открывается, ноет. Скулу тоже сводит. Полный вдох грудью вообще не сделать, сразу кашлем захожусь.

Он мне че, ребра сломал?

— Ты вконец охренел, я смотрю! — ревет батя, брызгая слюной в экран.

— Пап...

— Видела бы сейчас мать, в кого ты превратился!

Нормальный я...

Но возможно... Если бы она была жива, я действительно был бы другим? Более сдержанным, менее агрессивным. Послушным и ласковым. Уравновешенным и мудрым. Таким, какой была она...

После ее внезапного ухода из жизни меня словно подменили. Я откровенно творил херню. Своими безбашенными поступками держал отца в тонусе. Он вообще не знал, что со мной делать — доставал из любых передряг, в которые я умудрялся попадать. Угрожал тем, что лишит меня всего, если не остепенюсь вовремя.

Я старался. Ничего не выходило. Присутствовало постоянное ощущение того, что от меня чего-то требуют, когда я хотел, чтобы отстали. Просто оставили в покое.

Я не такой, как мой отец, Дмитрий Валентинович Макарский.

И разве я должен им быть?

Вид моего страдальческого и опухшего от вечерней потасовки лица не производит на него никакого впечатления. Хоть бы сжалился над сыном своим, что ли.

Ага. Щас. Только всё бросит...

— Скажи мне, пожалуйста, у тебя мозги есть? — спрашивает он более равномерным тоном.

— Есть, — отвечаю.

Стараюсь не делать резких движений, иначе по телу стреляет невыносимая боль.

— А кажется, что нет. В какой-то момент они просто вытекли из твоей дурной башки.

Спасибо, папа.

— Да я...

— Вот сколько тебе лет?

Не дает он мне ничего сказать.

— Как будто ты не знаешь, — ухмыляюсь, оттого что меня все бесит.

— Нет! Не знаю! — вновь взрывается. — Три? Пять? Десять?!

— Двадцать один, — бубню.

— Сколько?! — делает вид, что прислушивается. — Не слышу!

— Двадцать один! — ору громче, лишь бы отстал.

— Двадцать один?! Да я в двадцать один уже собственный бизнес имел, жену и ребенка! А ты что? Учебу еле тянешь, интересов и целей никаких не имеешь, зато во всякое дерьмо успешно вляпываешься!

Ну втащил разок тому, кто мешался под ногами. Как я должен был отреагировать, если этот Тёма слов простых не понимает?!

— Что вы там устроили?! — продолжает отец, тыча в меня пальцем сквозь монитор.

— Ничего, — опять бубню.

— Разврат и грязь! Вот что!

Какой разврат? О чем он?

— И мордобой!

М-м-м... Сейчас взвою от боли в ребрах, потому что свист от ударов кулаками и хруст от соприкосновения с ними стоит в ушах до сих пор, а еще пульс подскакивает в венах, заставляя ерзать на месте.

Черт! Нужно признать — мне здорово наваляли.

— Ты там для чего вообще находишься?! — своим противным криком батя возвращает на себя внимание. — Чтобы красивыми глазками хлопать?! Зачем я тебя управляющим сделал?

Да хрен его знает...

— Чтобы ты работал, в конце концов, а не продолжал бездельничать. Чтобы доказал мне, что можешь, умеешь, стараешься... Что я могу на тебя положиться...

— Можешь.

— Обгложешь, — передразнивает он.

Оба молчим. Затем Дмитрий Валентинович ладонями накрывает свое лицо, трет его, и тяжело выпустив из легких воздух, сверлит экран угрюмым взглядом.

— Материальный ущерб отработаешь мне весь до копейки.

— Ладно.

— В смысле, ладно?!

— Отработаю! — громче.

Ай, бл*! — хватаюсь за бок.

— Никуда не денешься, — соглашается он резко. — Вон Игнат... Бери с него пример...

Твою мать... Начинается.

Отец в тысячный раз принимается нахваливать сынка своего компаньона Горелова Юрия Геннадьевича. Оба уже несколько лет ведут один бизнес, связанный с этим отелем. Дружат давно и тесно. Мне выпала роль топ-менеджера, а Горелова-младшего назначили ответственным по организационным вопросам.

— Он хоть делом занимается и не позорит отца, а ты?

Какой молодец и душка. Игнат Горелов просто идеальный сын. Просто охеренный бизнесмен. Столько сиропа льется, когда речь заходит о золотом отпрыске Геннадьича, что... Писец, слушать невыносимо, уши вянут.

— Даю тебе один день и второй шанс.

Приободряет.

— Для начала подлечишься и приведешь себя в порядок, — приближает лицо к экрану, чтобы лучше меня рассмотреть. — От... придурок.

Противно морщась, отодвигается назад.

— Круто, — отзываюсь после его замечания.

— Че круто? Со второго дня будешь вкалывать.

— Управляющим?..

В груди теплится надежда, что он не столь жесток, чтобы лишить меня этой роли, едва назначив на нее. Тем более отец только что дал мне второй шанс.

— Ага, — подтверждает он.

— Супер. Я не подведу! Клянусь, — выпрямляюсь на стуле.

Ай! С-с-су-у-ука. Ноет бочина.

— Управляющим, — его глаза направлены на меня, дергает бровью, — хозяйственной службой.

Че? — вскидываю на него глаза.

— Будешь драить бассейны, убирать номера, вылизывать бар и столики. В общем, что Игнат решит, то и будешь делать.

Ох*еть не встать!

— Па-а-п?..

Он же не серьезно?..

— Всё, — машет рукой, чтоб заткнулся. — Пусть окажут тебе медицинскую помощь и дадут волшебную пилюлю. Волшебного пенделя я тебе уже дал. Пока.

И резко отключает видеовызов.

Игнат Горелов теперь в чинах?

Сплевываю.

А вот хрен ему!

Глава 4

Лика

— Доброе утро. Идешь на пляж? — в трубке телефона гостиничного номера звенит бодрый голос подруги.

— А который час? — зеваю откровенно, продолжая нежиться в кровати.

— Десятый.

— Сколько?! — резко приподнимаюсь и принимаюсь шарить рукой по тумбочке в поисках своего телефона, чтобы убедиться, что подруга не врет.

— Девять сорок, если точно, — важно уведомляет Оксана.

Обычно я рано встаю и к десяти часам уже половина дел сделана. А тут...

Все идет не по плану. Вообще всё! С момента выбора путешествия на этот остров!

— Тебе надо было позвонить мне раньше, — упрекаю ее.