Муза желаний - Татьяна Волчяк

— Роза, не думаю….

— Да о чем тут думать. Сходишь посмотришь, спросишь, что к чему, условия какие. А там сама решишь. Я сказала Элладиру, что завтра ты придешь. Ой! Получается, это уже сегодня? Так, бросай все, приведи себя в порядок. Ты какая-то растрепанная. Спускайся завтракать и езжай, — подтолкнула меня к лестнице хозяйка пекарни.

— Подожди, я так сразу не могу, — упрямилась я, ища отговорки, чтобы не ехать.

Неожиданная новость для меня одновременно хороша и в той же степени страшна. У меня нет документов — это раз. Два — бумага с печатью о прохождении обучения бытовой магии не моя. Точнее, моя, но поддельная, на имя Лины Рид, а не Эвалины Слайвер. Три — мой сын, с кем он будет, пока я на работе? Здесь за ним присматривает Роза и помогает ее младший сын — мой ровесник Мирт. Да и я здесь, рядом. Но, с другой стороны, работа мне действительно нужна. Три тысячи инт на лугу не валяются и с гор Интарии не сыплются. Три минуса — и один большой такой, жирный плюс в пользу работы в академии. А если меня разоблачат, поймают за подделку документов — это будет крах всему.

Глава 2

Удача, или Надо подумать

Под уверенным взглядом Розы и после ее слов о том, что у меня все получится, я поднялась в отведенную нам с Эланом комнату. Две узкие кровати с чистым постельным бельем, столик и пара стульев. В нашей комнатке скромно, но уютно, и для меня второе намного важнее первого.

За дверью в умывальне слышался плеск воды, но уже спустя секунды появилось мое чудо.

— Мам, ты где была?

— Привет, сынок, я на рынок ходила. Ты давно проснулся? — Я поцеловала ребенка в темную макушку. Обняла ладонями пухлые щечки и заглянула в черные, как у его отца, глаза.

Они похожи. Очень похожи внешне, но в моем сыне все-таки нет надменности и злобы. Пренебрежения, которое часто сопровождалось агрессией и подавлением. Да, он мал, ему всего шесть. Жизнь не устраивала ему проверок на прочность. Хотя разве только в этом дело? Синтер ни в чем не нуждался с детства. Ему был неведом голод, холод да и родительской любовью он не был обделен. Как он стал таким жестоким, завистливым, не пренебрегающим наказанием даже для своих близких? Я поежилась от воспоминаний — несправедливых обвинений и мелочей, которые могли вывести из себя супруга.

— Недавно, мам. А что Роза сегодня приготовила?

Я улыбнулась. Ну как тут можно устоять и не зацеловать свою радость? За что я и принялась.

— Мам, ну мам, хватит! — захохотал проказник.

— Давай иди, сладкоежка, завтракай. Я сейчас спущусь.

Когда я решилась на побег, пришлось солгать сыну. Сказать, что мы играем в прятки, затем — что нам просто необходимо пожить отдельно от папы. Время шло, но, удивительно и даже странно, сын не спрашивал, когда мы вернемся домой. Не задавал неудобных вопросов.

Тяжело вздохнув из-за угрызений совести, я ополоснула лицо теплой водой. Промокнула полотенцем остатки влаги. Вернулась в комнату и переоделась в темно-зеленое платье с белыми ажурными манжетами и воротником. Струящаяся ткань подчеркивала фигуру, но платье не выглядело фривольно. Я наскоро расчесала и собрала волосы в ракушку на затылке. Создала строгий, уверенный образ. Осмотрела себя придирчивым взглядом в зеркале и, удостоверившись, что иллюзия изменения внешности работает, спустилась вниз.

Элан сидел спиной ко мне и уплетал булочку с марципаном. Роза крутилась возле плиты, помешивая кашу, а ее младший сын Мирт, увидев меня, поднялся из-за стола.

— Доброе утро, Лина, — поприветствовал и отодвинул мне стул.

Симпатичный, светловолосый, с тонкими чертами лица тридцатилетний мужчина. В темной рубахе и таких же брюках, подтянут и свеж. Словно не работает каждый день за троих. Он грузит товары на рынке и получает для матери скидки на многие продукты для пекарни.

— Светлого утра, — поздоровалась я.

Обеденный стол, как всегда, накрыт с любовью. Несколько пузатых графинов с напитками, подносы с пирогами, полная масленка, розетка с вареньем и свежий хлеб. Я подвинула к себе фарфоровую чашечку с тонкой ручкой. Налила чая из вместительного заварника и добавила в него кусочек сливочного масла.

— Фу, мам, как ты это пьешь? — скривился Элан.

— Сын, что за «фу»! — пожурила я его. — Мне так нравится, вкус мягче, нежнее. Привычка, наверно, так твой дедушка Грин, мой отец, всегда пил, — пожала я плечами.

Как хорошо было дома. Нет, не в том месте, куда привел меня Синтер после нашего соединения в храме богини Оры. А там, где я жила с родителями. Небольшое поселение Дорк на границе с королевством Градия. Мы были счастливы там. Я все повторяла за отцом, бегала за ним хвостиком и привычку пить чай с маслом переняла у него.

— Элан, побудешь с Розой? Я отлучусь ненадолго.

Сын кивнул, а я, поблагодарив Розу за завтрак, встала из-за стола и направилась к выходу из пекарни. Мирт нагнал меня возле двери и помог надеть пальто.

— Я присмотрю за Эланом, не переживай, — подмигнул мне.

Знаю, я ему симпатична, ухаживает за мной, помогает с ребенком. Хорош собой, надежный и обходительный, но он видит меня не совсем такой, какая я есть. Возможно, медные локоны ему не пришлись бы по душе. В день побега я изменила облик. Качественной иллюзией внешности скрыла рыжие, почти красные волосы под темными прядями, убрала родинку над губой, а также поменяла цвет глаз с зеленого на карий.

— Ли, слушай, давай сегодня вечером сходим… погуляем?

— Мирт, я не знаю, как все пройдет. Возможно, устроюсь сегодня на работу. А там пока неясно, как с расписанием и обязанностями. Что меня ждет и сколько я там пробуду, неизвестно…

— Ли! — перебил он. — Я тебе не нравлюсь?

— Мирт, прошу… — выдохнула.

— У тебя кто-то есть?

— Нет, просто сейчас не самое подходящее время. Прости… мне надо идти.

Погода радовала. Зимнее солнце светит ярко. Воздух пропитан запахом моря, а на вершинах гор лежит белое покрывало. Сейчас в Дорке дороги, наверно, снегом замело, а в Морене метели только собираются спуститься с острого хребта и выбелить побережье. Я застегнула пальто, поправила сумку на плече и уже привычно ступила на брусчатку, направляясь к экипажам, следующим в академию.

Спустя час я уже с увлечением разглядывала стену, тянущуюся по обе стороны от меня. Длинная, в два человеческих роста высотой, из природного камня, она полностью огибает