Миссия: реабилитировать злодейку! Том 2 - Алина Пылаева

Чтобы ее защитить он сравнял остатки бывшей столицы Турина с землей. И отдал приказ построить новую начиная с Королевского Дворца. Дворца, который был возведен на священной земле. Там, где в недрах ее покоилось оторванное в бою крыло Закарии. Крыло, содержащее в себе такую силу, что ни одна черная душа не могла сунуться на территорию Дворца. Сдавалось мне даже Морел был там бессилен.

Ведь Бьёрну приходилось покидать мой дворец каждый раз, когда требовалось восполнить запасы маны. Энергия Закарии резонировала даже с запечатанной наглухо силой монстра, которую он поглотил давным-давно. Что уж говорить о тех, кто жил за счет черной маны Морел.

— И на дне прорыва тела гидры среди тысяч и тысяч мертвых крыс маги обнаружили печать, что отворяла межпространственные врата. — продолжил Атил, не дождавшись от меня и толики реакций. — Для активации печати нужен был ключ. Ключ энергию которого мог спрятать в себе мощный артефакт. Например тот, что содержал в себе ману первого хозяина магической башни. И свидетели утверждают, что он был в ваших руках перед самым открытием врат.

Смена тона на официальный нисколько не удивила. Так он привык отгораживаться от женщины, дел с которой иметь не хотел. Нет, сейчас перед ним была вовсе не женщина, что посмела его опорочить, а преступник. Преступник, которого следовало допросить.

— Надо же… — устало выдохнула я, качая головой от бессильной злости. — А свидетели не забыли упомянуть, что тот артефакт был подарком одной из наложниц, и я видела его впервые? Или у леди Ребекки отшибло память, и она знать не знает, откуда взяла столь редкую вещь?

— Как вы точны. — Атил пропустил такую кровожадную улыбку, что у меня мурашки побежали по коже волна за волной. — Леди Ребекка в беспамятстве после отравления черной магией, коей пропитался артефакт от ключа. И маги не дают гарантий, что она когда-либо очнется.

— Значит и остальные?.. — прошептала, не в силах поверить в услышанное.

— Леди Айрис повезло больше — рядом с ней вовремя оказался способный маг. Леди Сильвия и леди Ариэлла отделались легкой тошнотой благодаря своему духовному камню, что очистил их тела от посторонней энергии.

Я растерянно потупила глаза. Несправедливость душила, отравляя сердце горечью обиды. Я знала, Кларисса не была святой, но вешать тяжесть подобного на эти плечи было попросту низко. Будь у Атила хоть одно доказательство, он не поил бы меня зельями с силой Эскама. Но он продолжал давить, ибо по-другому просто не мог. Не мог поверить, что и я жертва без капли крови на руках.

— Напомнить, сколько раз я слышал от вас, леди Кларисса, что однажды Дворец Роз умоется кровью? Что ваше унизительное положение королевы Турина будет отомщено столь же яростно, сколь я отвергаю вашу руку? Возможно, ваше терпение подошло к концу.

— Мое терпение, и правда, подошло к концу. — прямой взгляд не дрогнул, как и голос, который я взяла под контроль. — А потому положение королевы Турина теперь меня более чем устраивает.

— Леди… — хотел было отмахнуться Атил, но я не позволила.

— Вы можете сколь угодно обвинять меня. Можете игнорировать любые свидетельства моей невиновности. Вы можете дать мне имя древнего бога Морел. Бога тьмы, боли и тлена. И заставить всю империю им меня называть — можете. Но даже Ваше Величество солнце империи Турина не способно проткнув мое сердце черным клинком навсегда избавить мир от темного бога.

— Леди Кларисса. — предупреждающе рыкнул Атил, сжимая кулак на золотом подлокотнике.

— Предъявите доказательства, что могут меня уличить. Предъявите обвинения и бросьте в темницу. — в груди клокотал такой гнев, что я готова была развеять черный клинок, если он направит на меня его остриё. — А если уже все для себя решили, разбейте те снадобья, и вынесенный вами приговор немедля вступит в силу. Или оставьте меня одну, Ваше Величество. Я устала.

Нарушив все возможные правила этикета, я отвернула голову, больше не желая видеть это лицо. Сжимала зубы и молилась лишь об одном, чтобы этот мужчина ушел до того, как слезы обиды брызнут из глаз. Я не желала доставлять ему удовольствия своей уязвимостью.

— Задам свои вопросы после, как только полностью оправитесь.

Услышав это, я испытала такое облегчение, что даже смогла снова заговорить:

— Я под стражей? Когда я смогу покинуть это место?

— Это место — императорский дворец. Спальня прошлой императрицы, в которой вы так мечтали оказаться. — не дождавшись никакой реакции на свои слова, Атил раздраженно бросил: — Ни одно зелье с силой Эскама не покинет пределов моего дворца, это понятно?

— Могу я увидеть своих слуг? — вместо ответа спросила я.

— Распоряжусь. — бросил он, поднимаясь с кресла. — Отдыхайте, леди Кларисса.

Едва тяжелые двери захлопнулись, я судорожно вздохнула. И отпустила слезы, что застелили в секунду глаза. Сердце билось так сильно, что грудь изнывала все сильней с каждым мгновением. И не успела я окончательно разреветься, как деревянное полотно вновь пришло в движение.

— Ваше Величество?

Сквозь слезы я видела лишь его силуэт, что медленно приближался. Пришлось протереть рукавом глаза, а когда я вновь вскинула голову, сердце остановилось.

Мягкая, чарующая улыбка на резном контуре губ была мне знакома. Как и прищур глаз, что в свете свечей не давал обмануться. И радужка, и склера горели совсем как у Бьёрна — ярким фиолетовым цветом. Как и у всех, кто однажды вкусил силу Морел.

— Не Наше Величество…

— Что мне нравится в новой тебе, — довольно прищурился лжеимператор, — так это истинно верные трепет и страх заместо презрения и безрассудной решимости победить Бога. Чертов Закария внушил вам, людишкам, будто вы в состоянии меня одолеть, и теперь каждая обезьяна бросается в бой не жалея жизни с верой в успех. Утомляет. А раздражает поболее.

Он медленно шагал, разглядывая покои, а у меня в голове яростно метались мысли, но ни одной здравой я найти не смогла. Морел тем временем остановился у высокого столика, где стояли три бутылька с необходимым лекарством. И одного брошенного взгляда было достаточно, чтобы я поняла — живой мне отсюда не выйти.

— Но знаешь, что меня раздражает сильнее всего?

Я чувствовала себя дрожащей добычей перед хищником и даже на