Дом призрения для бедных сирот - Лилия Орланд

Я уже собралась почитать от скуки, хотя понятия не имела, кто эти девушки, как вдруг из тетради выпало ещё несколько листов.

Сверху лежал конверт, адресованный градоначальнику Соснового бора, некоему Берриану Монту. Я сразу отложила его в сторону и тут же выбросила имя из головы.

Взяла первый лист, вверху которого крупными буквами было написано «ПАСПОРТ». Общая информация напечатана типографским способом, а индивидуальные данные владельца написаны от руки. Бумага была плотной, с гербом в виде незнакомого мне животного в короне. Паспорт много раз складывался вчетверо и выглядел довольно потрёпанным. Мне казалось, что такой документ должен выглядеть книжкой, а не просто листком бумаги, пусть и плотной. Однако придираться я не собиралась. Если паспорт обнаружился в моём саквояже, значит, он мой. И я наконец узнаю, кто я такая и как меня зовут.

Аделаида Вестмар, двадцать пять лет, волосы светлого колера, глаза голубые…

Я снова достала зеркальце. Из отражения на меня смотрела девушка с таким описанием. Следовательно, меня зовут Аделаида.

Ещё в паспорте указывался рост, вес, место рождения, образование…

Хм, оказывается, я окончила Женскую гимназию Министерства просвещения. Было сложно осознавать себя учительницей, но паспорт — документ серьёзный. Интересно, какой предмет я преподаю?

Следующий листок являлся назначением Аделаиды Вестмар директрисой дома призрения для бедных сирот Сосновоборской губернии с… завтрашнего дня. То есть я буду руководить детским приютом?

Час от часу не легче.

Последней была подорожная, выданная всё той же Аделаиде Вестмар для проезда от столицы до Соснового бора. Чтобы попасть сюда, я преодолела путь почти в триста вёрст и получила на проезд девять серебряных и шесть медных монет. Деньги мне выдали ровно до почтовой станции «Сосновый бор», а отсюда меня заберёт приютский возница.

Это известие меня обрадовало. Значит, деньги на обед вполне могли быть. Нужно только поискать получше.

Я выложила из саквояжа содержимое и принялась исследовать карманы и кармашки. Затем развернула платье, шаль, заштопанную во многих местах. Перетряхнула и нижнее бельё, каждую вещицу по очереди.

Что ж, похоже, деньги у меня действительно были только ДО этой станции. А дальше следует ждать возницу из приюта.

Наверное, мне нужно всё же отказаться от выпечки и подождать транспорт. Не стоит попадать в некрасивую ситуацию в первый же день. Репутацию приютской директрисы стоит беречь. Мне ещё письмо мэру относить.

Я начала сворачивать сорочку, чтобы положить в саквояж, и именно в этот неудачный момент открылась дверь. В горницу вошёл тот самый неприятный попутчик, который то помогал мне, то насмехался.

Он окинул меня быстрым взглядом, который задержался на сорочке, а затем приподнял левую бровь и усмехнулся.

— Нет, благодарю, я бы предпочёл полотенце, — полотенце ему действительно пригодилось бы.

Незнакомец явно нашёл, где умыться. С влажных волос стекали капли, бежали по шее и груди, верх которой виднелся в распахнутом вороте.

Я не сочла нужным отвечать на очередную насмешку и отвела взгляд. Смотреть на незнакомца не хотелось. Точнее хотелось, потому что он был привлекателен, хорошо сложён, и ещё эти капли так дразнящее скользили по коже.

Я раздражённо закинула в саквояж одежду единой кучей, сунула бумаги в тетрадь и бросила её сверху. Резко закрыла сумку и села рядом, отвернувшись к окну.

Тип подошёл к другому концу лавки, где лежала та самая неопрятная куча из одежды. Ну конечно, это его вещи. Не зря он мне сразу не понравился. Невоспитанный неряха.

Впрочем, сейчас у меня в сумке примерно та же картина…

— Асинья! — гаркнул тип так, что я подскочила на лавке и повернулась к нему.

— Ну что вы кричите⁈ — возмутилась я. — Нельзя ли вести себя потише?

4

Незнакомец мои слова попросту проигнорировал, что возмутило ещё больше. Правда высказаться я не успела.

Спустя секунду дверь распахнулась, и к нам заглянула хозяйка.

— Где этот бездельник? — тип с ходу начал предъявлять претензии. — Я же просил развесить мои вещи! И полотенце принести!

— Сейчас, господин Монт, сию секунду! — Асинья поклонилась и исчезла за дверью.

Значит, незнакомца зовут Монт. Ой, извините, «господин Монт» — мысленно я произнесла это противным голосом, ещё и рожу скорчила. У меня этот «господин» не вызывал никакого уважения и вообще положительных эмоций. А излишний пиетет Асиньи только добавлял праведного возмущения.

Запугал женщину грубым поведением, вот она и кланяется.

— Я слышала, что воспитанные мужчины ведут себя вежливо, — сказала словно бы сама себе, но громко и с ядовитым сарказмом.

— А я слышал, что воспитанные женщины помалкивают, пока их не спросят, — отбрил тип раздражённо, и тоже не глядя на меня.

Я аж задохнулась от возмущения. Что он вообще себе позволяет? Нахал! И только набрала воздуха, чтобы сообщить, что думаю о его поведении, как дверь открылась снова.

В комнату вбежал босой мужичонка с всклокоченными волосами и бородой. В коротких, до щиколоток, несуразных штанах с заплатками и широкой длинной рубахе, к которой так и просился пояс. В руках он держал полотенце. С порога мужичонка начал кланяться, а как подбежал к типу, бухнулся на колени. Полотенце при этом поднял вверх, протягивая мерзавцу.

— Простите великодушно, господин Монт! Нечистая меня свалила, не иначе. Ждал, ждал, да уснул! — мужичонка, приподнявшись, чтобы выдать оправдательную тираду, снова склонился к полу, но перестарался и крепко приложился лбом.

Даже я услышала, как он крякнул от боли. Однако тип никак не отреагировал на унижение и травму человека, продолжая копаться в своей дорожной сумке. Как будто именно это было сейчас самым важным.

— Как вам не стыдно так себя вести⁉ Ему же больно! — я бросилась к мужичонке.

Подхватила его под руку, помогая подняться. Он вяло сопротивлялся и смотрел на меня полным недоумения взглядом. Как будто происходящее было самым что ни на есть естественным ходом вещей, и это я сейчас нарушала его права, а не мерзавец Монт.

Как можно довести живого человека до такого состояния⁈

— Вставайте, уважаемый, нечего стоять на коленях перед этим… — я сделала паузу, пытаясь подобрать слово политературнее, но так и не договорила. — Надо осмотреть вашу голову. Наверняка шишка выскочит, вы так бумкнулись об пол. Как бы сотрясения не было.

Поднять его на ноги мне удалось, а дальше произошло и вовсе не мыслимое. Мужичонка вырвался, подскочил к неприятному типу и спрятался за его спиной.

— Господин Монт, чаво это с ней?