Затаив дыхание - Кристина Лин

мне? Зачем тогда тебе нужен этот брак? — Последние его слова просто раздавили меня, уничтожили, растоптали. Я еще пытаюсь собрать свою жизнь по кусочкам, но все это похоже на попытку склеить разбитую вазу.

— Затем, что мои партнеры уже привыкли видеть тебя рядом со мной, ты красива и не глупа, можешь поддержать беседу. А еще я хочу, чтобы ты родила мне наследника.

Я смотрю в такие любимые глаза, которые сейчас смотрят на меня холодным блеском. И я не понимаю когда, в какой момент, все пошло наперекосяк. Что я сделала не так? Почему он перестал любить меня? А в том, что он любил меня, у меня не было сомнений. Но все изменилось. И этот холод между нами, можно ощутить почти физически.

— Ты хочешь, чтобы мы жили в этом вранье? — спрашиваю шепотом.

— Все врут себе и другим, детка. Но не у всех есть возможность извлечь из этого выгоду, которая есть у тебя. — Он отводит взгляд от моего лица, словно задумываясь о чем-то. А я думаю, что совсем не знаю его. Когда, в какой момент он стал настолько циничным? А может, он таким и был всегда, просто я из-за розовой пелены влюбленности не замечала этого? И теперь мое сердце готово разорваться на части от боли за любовь, которой больше нет. И от обиды на него и на себя. Как я могла не замечать того, какой он на самом деле?

1.2

Промаялась еще одну ночь без сна, утром голова болит, а тело разбито. У меня нет сил встать с постели и приготовить мужу завтрак. Бесконечный, неподконтрольный поток мыслей крутится в голове. И я так и не смогла поверить в то, что все, это конец.

Внезапно двери в спальню открываются, и на пороге застывает Антон. Вчера я так и не смогла заставить себя лечь с ним в нашу общую постель, отправилась ночевать в спальню для гостей. Муж не пришел ко мне ночью, хотя я всю ночь прислушивалась, все надеялась услышать его шаги и тихие извинения. Еще одна надежда, разбившаяся вдребезги.

— Ты так и будешь лежать весь день? — спросил мужчина, со злостью срывая с меня одеяло и откидывая в сторону. Я отвернулась и сжалась в клубок, подтянув колени к груди. — Нет, милая, так не пойдет. — Снова слышу его рычание.

В один миг он поднимает меня и ставит на ноги. От резкой смены положения тела голова начинает кружиться, хватаюсь за его рубашку, чтобы не упасть.

— Лена, сколько еще ты собираешься строить из себя мученицу? — спросил он с раздражением в голосе. Вот и извинился, блин. А я ведь так ждала. Но все напрасно. — Сейчас ты идешь в душ, приводишь себя в порядок и спускаешься вниз. И румян побольше, бледная, как привидение. — Рявкает он, и выходит из комнаты.

Все, чего мне хочется, это разрыдаться. Навзрыд, как в детстве. Только что это изменит? Из любимой жены, которой я считала себя еще вчера, я вмиг превратилась в нужную кандидатуру для презентации благополучия партнерам по бизнесу. А еще он что-то вчера говорил про то, то я должна родить ему ребенка. Как от него рожать? Теперь!? Раньше он баловал меня, а теперь это не тот Антон, к которому я привыкла. И что-то мне подсказывало, что назад все уже не вернется.

Но нужно как-то жить дальше. Нужно научиться, принять ситуацию. Как он сказал? Извлечь выгоду. А какая для меня может быть выгода? Я ведь не за его деньги замуж вышла. А потому, что по-настоящему полюбила. И теперь я не понимаю, какие для меня могут быть выгоды. Все, чем я дорожила в этом браке, исчезло.

Протираю запотевшее зеркало в ванной. Из него на меня смотрит измученное лицо. Бледное, с синяками под глазами и покусанными губами. Есть от чего прийти в ужас. Привожу себя в порядок, насколько это возможно. Слава изобретателю консилера и румян. Уже через пятнадцать минут на меня можно смотреть, не шарахаясь от ужаса при этом.

Спускаюсь по лестнице. В нашей с мужем двухуровневой квартире кухня находится на первом этаже. Когда я захожу туда, Антон сидит за барной стойкой, повернувшись ко мне спиной. По приятному аромату в комнате, понимаю, что он таки разобрался в том, как пользоваться кофемашиной. Ну, хоть что-то позитивное есть во всей этой ситуации.

— Я сделал тебе кофе, — говорит мужчина, не поворачивая головы. Обхожу его и сажусь на высокий стул, на барной стойке дымится свежесвареный кофе. Мужчина бросает на меня короткий взгляд и кивает, видимо, его устроил мой внешний вид. Я хочу задать ему тысячу вопросов о том, какой будет теперь наша совместная жизнь. Но от его холодного взгляда мороз бежит по коже, я нутром чувствую, что вести со мной беседы он не намерен. Поэтому, как школьница, сажусь, выпрямив спину, и молча пью свой кофе.

Антон допивает кофе, встает и уходит. Перед тем, как выйти из комнаты, он целует меня в макушку, как обычно. Так, словно ничего не произошло, будто и не было вчерашнего вечера и последовавшего за ним разговора. Будто не он так грубо поднял меня с постели и буквально заставил спуститься вниз, когда я этого совсем не хотела. И я понимаю, что именно такими он и видит наши отношения. Он ждет от меня, что надену темные очки, сквозь которые не видно его измен. И буду продолжать играть роль прилежной жены. И мы даже не будем обсуждать его частые командировки и поздние приходы с работы домой. Это все теперь должно стать нормой нашей супружеской жизни.

Вот только мне не позволено все то, что можно ему. Я должна стать прекрасным дополнением уютной семейной картинки. Такой себе стильный аксессуар успешного мужчины. Но только это все не для меня. Я так не смогу, как не смогу быть счастливой, зная, что, возможно он сейчас развлекается с другой.

Весь день я пытаюсь вести себя как обычно. Несмотря на то, что Антон предпочитает, чтобы готовила ему я, у нас есть домработница, которая приходит три раза в неделю, а еще водитель, охрана. И перед всеми этими людьми я должна буду изображать счастливую супругу ежедневно. Даже в собственном доме мне нельзя расслабиться, я всегда на виду. И эти люди ведь служат не мне, мужу. И наверняка о том, что я веду себя как-то не так, как обычно, ему сразу донесут.

Поэтому выбираюсь на работу, а оттуда