Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы - Виолетта Вейл

Три дня.

Меньше, чем нужно, чтобы привыкнуть к дурной мысли. Больше, чем нужно, чтобы унижение успело осесть в крови.

Я медленно сняла кольцо с пальца, посмотрела на темный камень, на тонкую гравировку внутри ободка. Там были слова брачной клятвы. Я когда-то читала их, краснея от неловкой надежды.

Теперь буквы казались насмешкой.

Я не швырнула кольцо в огонь.

Не из гордости. Из ясности.

Пока оно было на мне, я все еще принадлежала этому дому. Даже если самому дому это давно не было нужно.

Стук в дверь прозвучал негромко, но я сразу выпрямилась.

Слишком рано для Нивы.

Слишком уверенно для слуги.

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился Рейнар.

Как всегда, он заполнял собой все пространство сразу. Высокий, темный, собранный. На нем уже не было тяжелого парадного плаща, только черный камзол, подчеркивающий широкие плечи. Он закрыл дверь за собой и несколько мгновений молчал.

Когда-то от этого молчания у меня перехватывало дыхание.

Теперь оно только утомляло.

— Я не хотел, чтобы разговор прошел так, — сказал он.

Я тихо рассмеялась.

Не зло.

Скорее устало.

— А как ты хотел?

Он не ответил сразу.

Как всегда, выбирал слова так, будто с ними можно было обойти острые углы.

— Тебе действительно будет лучше на севере.

— Ты уже говорил.

— Там спокойно.

— Для кого?

Он прищурился.

— Ты несправедлива.

Вот оно.

Я даже не удивилась.

Не «я ошибся». Не «прости». Не «мне следовало сказать раньше». А именно это.

Ты несправедлива.

Как будто боль, которую я наконец произнесла вслух, уже сама по себе была виной.

Я поднялась.

— Несправедлива? — переспросила я. — Меня только что за столом, при всей твоей родне, отправили в ссылку под видом заботы. И это я несправедлива?

— Это не ссылка.

— Нет? Тогда зачем все было решено заранее?

Рейнар шагнул ближе.

От него пахло холодом улицы, вином и чем-то горьким, драконьим, что всегда напоминало мне раскаленный камень после дождя.

— Потому что иначе ты бы не согласилась.

Я замерла.

Иногда самые страшные удары наносят не со злостью.

Спокойно. Почти честно.

— Значит, ты это понимаешь, — сказала я.

Он помолчал.

— Элина…

— Нет. Сегодня не надо произносить мое имя так, будто этого достаточно.

Он впервые за весь разговор сбился.

Совсем немного. Но я это увидела.

И от этого стало еще больнее.

— Я думал о твоем благе, — сказал он.

— Ты думал о тишине, Рейнар. О том, чтобы здесь стало удобнее.

Его лицо стало жестче.

Я знала это выражение. Так он смотрел на офицеров, допустивших ошибку, на чиновников, принесших дурные вести, на людей, которые вынуждали его раздражаться.

Никогда прежде этот взгляд не был обращен на меня прямо.

— Ты не понимаешь, в каком положении находишься, — холодно произнес он.

Я медленно вдохнула.

Вот теперь стало совсем ясно.

Не муж.

Лорд Арден.

Человек, привыкший, что его решения не обсуждают.

— Нет, Рейнар. Это ты не понимаешь, в каком положении нахожусь я.

Тишина между нами натянулась так, что, казалось, сейчас зазвенит.

Пламя в камине качнулось.

На мгновение мне показалось, что в его глазах проступил золотой отсвет драконьей силы. Это случалось, когда он терял обычное хладнокровие. Но вспышка исчезла так быстро, что я не была уверена, не почудилось ли мне.

— На севере тебя никто не обидит, — сказал он уже тише.

И тут я поняла, что именно убивает меня в нем больше всего.

Он и вправду верит, что делает добро.

— А здесь меня, значит, кто-то обижал? — спросила я.

Он промолчал.

Этого молчания оказалось достаточно.

Я улыбнулась.

На этот раз совсем без тепла.

— Спасибо. Теперь я хотя бы знаю, что ты все видел.

Рейнар резко отвернулся к окну.

Широкие плечи напряглись.

Мне стоило бы остановиться. Замолчать. Снова стать удобной. Но что-то во мне сегодня сломалось слишком тихо и слишком окончательно, чтобы еще раз делать вид, будто все можно пережить молча.

— Скажи честно, — произнесла я. — Если бы я была иной, если бы моя семья была сильнее, если бы я умела говорить так, как Мирена, или смотреть так, как женщины, которых ты привык видеть рядом с собой, ты бы тоже отправил меня?

Он развернулся слишком резко.

— Не сравнивай себя с ними.

— Почему? Потому что я хуже?

— Потому что ты не понимаешь, что говоришь.

— Зато я очень хорошо понимаю, что чувствую.

На этот раз он подошел почти вплотную.

Слишком близко. Так, что мне пришлось поднять голову.

Серые глаза смотрели жестко, но где-то глубже, под этой жесткостью, мелькнуло нечто, от чего у меня на миг сбилось дыхание. Не нежность. Не любовь.

Сожаление.

Запоздалое, тяжелое, бесполезное.

— Север не наказание, — сказал он.

— Для тебя, может быть, и нет.

Я выдержала его взгляд.

— А для меня это дом, куда отправляют то, без чего можно обойтись.

Он отступил первым.

Это было почти незаметно, всего полшага.

Но я почувствовала себя так, будто выиграла какую-то жалкую, унизительную битву.

— Ты уедешь через три дня, — сказал он уже совсем ровно. — Я распоряжусь,