Брошу жениха. Срочно! - Любовь Негодяева

— Мы, — горделиво потрясла клюкой сморщенная старуха. — Будешь знать, как изводить скотину и портить урожай.

— И мужей соблазнять, — подбоченилась дородная тетка и злобно прищурилась. — У-у, блудница.

— Мама, мамочка, — пропищал сзади тоненький детский голосок, — у тети из спины лезут фейские крылышки.

— Молчи, Милана, — прикрикнул прыщавый паренек. — Ведьма она. Просто дюже сильная и морок наводит.

— Изведем нечистую в огне, чтобы другим неповадно было, — прогундосил белобрысый увалень, дыша мне в лицо перегаром.

— Фу, — поморщилась брезгливо и только сейчас заметила привязанного к дереву кучера. Правда, изорванная форма висела лохмотьями, а сам он пребывал без сознания. Бедняге крепко досталось.

Рядом стояла карета, дверцу которой украшала оскаленная морда красного дракона. Память подсказывала, что право пользования этим знаком принадлежало семье Росси.

Без труда догадалась, что моя предшественница угодила в одну из ловушек, подстроенных сводной сестрой.

И это плохо.

Очень плохо.

— Я на такое не подписывалась, — прошептала в ужасе и задергалась, потому что спина между лопатками невыносимо зудела. Благо меня уже привязали к столбу и было обо что потереться.

Процесс приятных почесушек прервало появление тщедушного мужика, тащившего под подмышкой обмотанные промасленными тряпками палки. Чуйка завопила, что это будущие факелы.

Стало по-настоящему СТРАШНО.

— Друзья! — обратилась к местному населению в надежде наладить конструктивный диалог.

Полсотни злых, налитых кровью глаз уставились на меня с лютой ненавистью.

— Товарищи, — проблеяла чуть тише. — Мы же взрослые люди. Давайте не будем горячиться. Поверьте, произошла ужасная ошибка. Не знаю, кто распространил клеветнические слухи, но я не владею магией. В силу возраста дар еще не пробудился.

— Не слушайте ее, — вперед выступил хорошо одетый толстяк. Властные нотки в голосе и мгновенно наступившая тишина подсказали, что это деревенский староста. — Убейте ведьму!

— Поджигайте! — рявкнули несколько подпевал.

— Казним колдунью, — не так яростно, но все же подхватили остальные.

— Смотрите! — крикнула защищающая меня черноволосая девочка. — У тети крылышки сияют.

— Благословляю тебя, дитя, — всхлипнула тихонько и от всей души пожелала единственной заступнице. — Расти здоровой, красивой, умненькой и счастливой.

Над головой полыхнула вспышка, вызвав восторженный рев толпы.

— Не верьте обманщице, — заорал бородатый пропойца. Запалил несколько факелов и бросил на поленницу, сложенную под моими ногами.

Его белобрысый собутыльник подкинул две охапки хвороста.

— Это самосуд! — взвизгнула возмущенно и отчаянно задергалась, пытаясь освободиться от пут.

Огонь со зловещим потрескиванием разгорался все ярче и ярче. Он словно присматривался к беззащитной жертве, выискивая слабые места на хрупком аристократическом теле. Багровые языки пламени жадно облизывали сухие дрова. Хищно взвивались, подкрадываясь к ступням, обутым в легкие летние туфли.

Танец стихии завораживал. Страшной силой. Непревзойденной красотой. Смертельной опасностью.

От едкого дыма слезились глаза.

От леденящего ужаса подрагивала каждая мышца.

Но я не могла отвести взгляд от причудливой пляски желтых, оранжевых и красных лепестков. С трясущимися коленями смотрела на необузданный танец, исполняемый для глупой иномирянки, беспечно вторгшейся в чужой жестокий мир.

Удушливый хвойный запах окутал тощую фигурку. Он словно окуривал меня, посвящая в некую тайну, и со степенной методичностью готовил к главному действу.

Огонь набирал силу и мощь. С довольством взирал на подношение и предвкушающе щерился.

Жар нарастал. Алые сполохи взмывали все выше и выше. Гипнотизируя. Погружая в транс.

— АААА… — хотела заорать, но вырвался лишь беззвучный хрип. Голос пропал. Я заметалась и обратилась к внутренней сути. — Помоги! Помоги же. Феечка — это, конечно, хорошо. Даже красиво. Но мы сейчас сдохнем в адских муках, если не обретем огненную ипостась. Некогда искать и насиловать дракона. Надо поднатужиться и бросить все силы на спасение. Услышь меня, молю!

По щеке сползла одинокая слеза.

Странно. Оказывается, от шока я даже не плакала.

— Ох! — выдохнула изумленно.

Пламя взметнулось вверх и запело. О бесстрашных воинах. Яростных битвах. Триумфальных победах.

Оно не требовало, а лишь предлагало. Открыться. Шагнуть навстречу. Сплестись в едином порыве. Смелом. Безрассудном. Но столь необходимом.

Дикая стихия с неудержимой страстью облизала стройные ноги, приласкала узкие бедра, обняла за тонкую талию, огладила маленькую упругую грудь и с жадным шипением перекинулась на прическу.

По щеке скатилась вторая слеза. Длинные вьющиеся волосы было особенно жалко.

Настолько, что глубоко внутри треснула заглушка, а потом и вовсе разлетелась вдребезги, открывая доступ к бездонному огненному резервуару. Обжигающий поток яростной волной пронесся по магическим каналам, корежа и тут же восстанавливая, подстраивая под себя. Хрупкое девичье тело выгнулось дугой. Кожа полопалась, а из трещин хлынула кипящая лава (или это все-таки кровь). Позвоночник прошило мощными электрическими разрядами. Спину между лопатками обожгло нестерпимой болью.

Я кричала, срывая голос и корчась в агонии. Молилась богам и снова орала.

И вдруг в одурманенное слиянием со стихией сознание проник нежный мелодичный голосок и, как путеводная звезда, повел за собой.

Глава 4

— Смотри, мамочка, — восторженно лепетала Милана, возвращая меня из ада на грешную землю. — У тети вылезли красные крылышки. С перышками.

Боль моментально отступила. Мысли обрели ясность. Я подняла взгляд наверх и поняла, что веревки сгорели.

— Кхм-кхм… — выдохнула дым из ноздрей и медленно опустила руки, любуясь острыми красными когтями. Провела одним по стволу и с удовольствием понаблюдала, как отсеченная часть пошатнулась и рухнула вниз под общий встревоженный ропот.

Шагнула вперед, покидая пепелище, и направилась к троице главных обидчиков. Скользнув по бородачам мстительным взглядом, я создала парочку изумрудных фаерболов.

— Кто заплатил за убийство высокородной госпожи? — спросила возмущенно, с хищной грацией подбираясь ближе.

— Никто, — вякнули на редкость единодушно.

— Неправильный ответ, — недовольно поцокала языком, а магические сгустки на ладонях подросли и сделались ярче. — Давайте попробуем еще раз.

— Не гневайся, — отшатнулся белобрысый. — Рыжая девица мешочек серебра вручила и велела извести.

— А вы и рады стараться, — прошипела разгневанно. — Самосуд устроили, мрази!

Метнула в них шары и с наслаждением понаблюдала, как зеленая сопливая слизь растеклась по одежде, выжгла ее и добралась до грязных тел.

— АААААААА… — душегубы с дикими воплями кинулись к колодцу.

— К пруду… — прокричал побледневший староста. — К пруду бегите.

Я подошла к толстяку, схватила за шею и вздернула вверх, заставив повиснуть на вытянутой руке. Откуда только силы взялись.

— Не гневайся, госпожа, — задрыгал ногами мерзавец. — Нечисть попутала и застила глаза. Не со зла, а по скудоумию дел наворотили.

— Сказки будешь кому-то другому рассказывать, — вскинула свободную кисть и провела когтями по жирному пузу, рассекая одежду и распарывая кожу до крови. — Ишь чего удумали, благородную госпожу на костер тащить.

— Смилуйся, о великая воительница, — пропел заискивающе.

— Лошади мои где? — повела подбородком в сторону экипажа.

— Вернем, только не серчай.

— Сейчас же обратно впрягите.