Девушка в муслиновом платье - Джорджетт Хейер

– Не могу понять, как может мужчина, который был помолвлен с Клариссой Линкомб, сделать предложение Хе-стер Тил!

В этот момент Уоррен наморщил лоб и нерешительно вставил:

– Ну, не знаю.

– Разумеется, не знаешь! А ты вспомни, какой красавицей была Кларисса, веселой, живой! И затем представь себе леди Хестер.

– Да, но я совсем другое имел в виду. Я не отрицаю, что Кларисса была девушкой, замечательной во всех отношениях, но мне почему-то кажется, что она была слишком энергичной.

Беатрикс пристально посмотрела на мужа:

– Раньше ты этого не говорил.

– Верно, не говорил. Не хотел говорить, когда Гари был с ней помолвлен, а потом бедная девочка умерла, и говорить стало не о чем. Только она всегда казалась мне чертовски своевольной, и Гари пришлось бы с ней нелегко.

Беатрикс уже было собралась опровергнуть эту ересь, но сдержалась.

– Тебя так обрадовало, что Гари сумел покорить ее сердце, – продолжал муж. – Из-за этого ты не видела ее очевидных недостатков. Конечно, Гари молодец, что смог добиться ее расположения. Как вспомню, сколько молодых людей увивалось вокруг нее… Господи, если бы она захотела, могла бы стать герцогиней! Йовиль три раза просил ее выйти за него замуж. Он сам мне сказал об этом на похоронах. Но то, что она предпочла Гари Йовилю, было, пожалуй, единственным благоразумным поступком с ее стороны, – добавил он с задумчивым видом.

– Согласна, она часто совершала необдуманные поступки, но ведь была такой милой и с такими приятными манерами. Но я убеждена, что в конце концов она стала бы слушаться Гари, ведь она любила его так искренне.

– Если бы любила, то послушалась бы, когда он запретил ей ездить на его серых лошадях, – мрачно заметил Уоррен. – А она воспользовалась его отсутствием, решила прокатиться с ветерком и сломала себе шею. Знаешь, мне, конечно, очень жаль Клариссу, но я почему-то уверен, что он не был бы счастлив с ней.

После некоторых раздумий миссис Уэдерби пришлось признать, что кое в чем ее муж все-таки прав, однако это вовсе не значило, что она уже готова примириться с намерением брата жениться на женщине, которая является полной противоположностью покойной Клариссе.

Редкая помолвка удостаивалась такого всеобщего одобрения, как помолвка Гарета Ладлоу и Клариссы Линкомб. Даже огорченные матушки других достойных девиц видели в них идеальную пару. Невеста являлась предметом обожания всего мужского населения города, а жених слыл самым известным в свете холостяком. Фортуна явно благоволила к нему: обладатель солидного состояния и безупречной родословной, он от природы был наделен незаурядной красотой, хорошо сложенной фигурой, позволяющей ему добиваться успехов на спортивном поприще, а также открытым, доброжелательным характером, благодаря которому даже непосредственные соперники искренне радовались его успехам. Миссис Уэдерби с грустью вспоминала беззаботное время, закончившееся в день, когда несчастный случай унес в могилу обаяние и красоту Клариссы, а вместе с ними и сердце Гарета.

Казалось, он полностью оправился от этого удара. Все радовались тому, что трагедия не сломила его и не заставила впасть в крайность; к примеру, он не стал продавать своих замечательных лошадей и заявлять о том, что будет носить траур всю оставшуюся жизнь. И хотя за улыбкой в его глазах часто проглядывала печаль, он отнюдь не утратил способности смеяться. Если мир и опустел для него, он никому не рассказывал об этом. Даже у Беатрикс, обожавшей своего брата, появилась надежда, что он перестал оплакивать Клариссу. Потому она и прилагала все силы, чтобы подыскать ему девушку, которая смогла бы его увлечь. Но он не проявлял интереса ни к одной девице и не пытался ни с кем флиртовать. Тем не менее, несмотря на скромность, он знал, что в качестве жениха является вожделенной целью для многих незамужних дам. И сестра слишком хорошо его знала, чтобы предположить, будто он способен заронить в девичью душу надежду, которой не суждено оправдаться. До сегодняшнего дня она была уверена, что в конце концов отыщет для брата подходящую женщину, и теперь вдруг осознала, что она ошибалась. Оказывается, такой женщины просто не существует. Слезы Беатрикс были вызваны не столько разочарованием, сколько осознанием того, что в роковом происшествии семилетней давности погибли не только красота Клариссы, но и молодость ее брата, его страсти и надежды. Теперь он ждал от будущего одного лишь покоя. Быть может, серая, не окрашенная романтикой его жизнь и будет спокойной, но счастливой – едва ли. Эта горькая истина и воспоминания о Гарете, который раньше воспринимал жизнь как веселое приключение, снова привели к тому, что миссис Уэдерби залилась горькими слезами и продолжала плакать, пока не заснула.

В слезах заснула в этот вечер и леди Хестер Тил, после того как ей стало известно о лестном предложении сэра Гарета.

Глава 2

Бранкастер-парк – родовое поместье графа Бранкастера – находилось в низкой болотистой местности в нескольких милях от Чаттериса, в графстве Кембриджшир. Неприметный, как и вся окружавшая его сельская местность, графский дом имел несколько запущенный вид, вероятно из-за пристрастия его светлости к азартным играм. Старшая дочь графа Бранкастера являлась хозяйкой дома лишь формально. Когда сын и наследник графа лорд Уидмор вместе с женой и подрастающими детьми переселился к отцу, роль леди Хестер в управлении делами была сведена к нулю. Несколько лет назад умерла ее мать, и некоторые, не слишком хорошо знавшие ее отца люди увидели выгоду в том, что она не вышла замуж. Они полагали, что леди Хестер сможет утешить убитого горем отца и заменит свою мать в качестве хозяйки Бранкастер-парка и дома на Грин-стрит. В действительности же граф недолюбливал свою покойную супругу и потому не особенно горевал о ее смерти в предвкушении привольной холостяцкой жизни. В своей старшей дочери он видел не утешение, а обузу. И знакомые частенько слышали, как он, будучи навеселе, хвастал, что сейчас ему живется совсем не хуже, чем прежде.

После кратковременного оцепенения, вызванного осознанием того, что сам сэр Гарет Ладлоу просит согласия на брак с его дочерью, граф Бранкастер расчувствовался. Он уже потерял надежду выдать дочь замуж и тем более не рассчитывал на столь блестящую партию. Сначала он решил, что сэр Гари под хмельком, но тут же отбросил это подозрение, так как манеры и внешний вид молодого человека свидетельствовали о его абсолютной трезвости.

– Что ж, я с радостью отдам ее вам, – откровенно ответил граф и добавил: – Но сразу предупреждаю, что приданое у нее небольшое. По правде говоря, мне и эти