Подарок с характером - Ольга Кобзева

Женщина, не сбавляя уговаривающего тона принялась срезать с меня одежду. Поначалу было хоть и больно, но терпимо. А вот когда она вплотную спиной занялась я не сумела сдержать крика. Такое ощущение, что с меня живьем сдирали кожу. Пару раз я отключалась, но от боли быстро приходила в себя. Не знаю, сколько длилась эта экзекуция, закончившаяся смазыванием спины и ягодиц прохладной мазью. После женщина обработала мое лицо. Сначала обмыла, после смазала. В этот момент я могла рассмотреть немолодую женщину с искренним участие и сочувствием обрабатывающую мои раны.

— Кто вы? — вытолкнула разбитыми губами.

— Неужто не помнишь меня, Катриша? — расстроилась женщина. — Марша я, травница. Как мамки твоей не стало, так ты ко мне со всякой хворью прибегать стала, да и не только с хворью, а и просто посидеть могли вечером, побалакать.

— Катриша? — произнесла странную вариацию собственного имени.

— Катриша, — кивнула женщина. — Неужто и как саму звать забыла?

— Где я? Что это за место?

— Да в сарай тебя этот чурбан бросил! А може оно и к лучшему. А то бы точно прибил, а так хоть ночь не трогал. К шейшу он ходил, слышала. Тот степры выдал на лечение, но сказал из выкупа вычтет. За то, что Русан имущество его попортил, значится. Тебе вскорости полегче станет, я тогда снова приду, проверю. А сейчас Алга у меня рожает, не могу ее надолго одну бросить, сама понимаешь.

Женщина поднялась, накинула мне на спину какую-то тряпку, поправила ее заботливо и ушла. А я постаралась спокойно воспринять полученную информацию. Усваиваться полученные знания не спешили. Вопросов пока было больше, чем ответов, и значительно. Мысль, что я в коме потихоньку стала отступать под натиском множества ощущений, не слишком-то похожих на сон, пусть и медикаментозный. Да, мне уже делали общий наркоз, помню, всякое тогда виделось, но не настолько же!

От выпитого спина стала болеть чуть меньше, одновременно с тем потянуло в сон. Не стала этому сопротивляться, в тайной надежде, что когда проснусь, увижу над собой белый потолок и яркие лампы, а также услышу характерный писк аппаратов, поддерживающий жизнедеятельность моей бренной тушки.

— Уже даже не кровит! — одновременно со словами меня снова пнули по ребрам, но уже слегка, будто нехотя. — Вставай, лентяйка, а то снова высеку! И с мордой своей что-нибудь сделай, чтобы шейш Рамшир не испугался. Вставай, кому говорю!

Мужчина наклонился и дернул меня за руку. От резкого движения спину снова полоснуло огнем.

— Ааай! — не сдержала крика.

— Ты погляди, какие мы нежные стали! — паясничал мужчина. — Я на тебя два степра перевел, так что поднимайся и живо в дом! Долго ждать не стану, сразу предупреждаю!

— Русан, охолони! — с облегчением услышала знакомый женский голос. — Нельзя ей пока подыматься. Или хочешь, чтобы точно к Богам на поклон отправилась?

— Да на кой она Богам сдалась? Такая только на одно и нужна! За что шейш платит, только то от такой и требуется, а больше ни на что не годная!

— А кто тебе хозяйство вел весь этот год? — возразила женщина, помогая мне чуть перевернуться, а после и сесть. — Ты как, Катриша? — заглянула она мне в лицо. — Полегче?

Отек с глаз, видимо, спал, потому что видела я ее четко. Широко распахнутыми глазами осмотрелась по сторонам. Сглотнула ставшую вязкой слюну и просто оторопела от увиденного. Находилась я в каком-то сарае, хлеву для животных, но никак не доме. Низкое деревянное строение, стены ничем не обработаны, даже оструганы небрежно. Пол земляной. Я лежала на куче соломы, рядом валялась серая тряпка, думаю, ею женщина, что передо мной, мне спину накрывала. Одежду со спины она на мне срезала в прошлый визит и теперь я оказалась практически голой, но заметила это не сразу. Как и то, что я-то совсем не я.

Мне, Екатерине Сергеевне Ставицкой пятьдесят один через месяц. А сейчас я с удивлением рассматривала тонкие ручки и ножки девочки-подростка. Падающие на лицо длинные светлые пряди никак не могли быть моими. Перевела взгляд на пожилую женщину, с тревогой вглядывающуюся в мое лицо.

— Катриша, ты как? — снова спросила она. — Неужто умом тронулась? — выдала она едва слышное предположение.

— Спина болит, — прошептала, лишь бы не молчать. Сидеть, кстати, тоже было больно, но терпимо.

— Конечно болит! — охотно кивнула женщина. — Этот ирод тебя так располосовал, что думала, не выхожу! Нельзя ей сегодня работать! — женщина повернулась к нетерпеливо постукивающему босой ногой по полу мужчине.

Только сейчас перевела взгляд на него. Не молод, скорее даже напротив. Но если женщина постарела… опрятно, то это представитель человечества выглядел неприглядно. Будто помятое, потемневшее лицо, рваные неухоженные брови, засаленные волосы. Одежда мешком болтается, словно он сильно похудел. Смотреть на него было неприятно.

— Пожрать ей надо, вот и силы будут! — выдал здравую мысль мужчина.

— Это ты верно приметил, — одобрительно кивнула женщина. — Поесть Катрише и правда не помешает.

— Только жрать-то нечего, — скучающе добавил мужчина. — Пока сама не приготовит, точно не пожрет.

— Я приготовлю, — вызвалась женщина. — И помыться ей помогу. А ты пока скотину покорми. В дом не ходи покамест.

— Да что я там не видел? — мужчина сплюнул прямо на пол. — Пятнадцать лет уж в одной хате живем.

— Пятнадцать не пятнадцать, а Катриша выросла уже, — женщина помогла мне подняться. А я судорожно вспоминала как ее зовут. Ведь представлялась же, точно помню.

— Ты Марфа? — спросила устало.

— Марша, — поправила травница. — Совсем он тебя замордовал, — ахнула женщина. — Ну ничего, идем, я помогу.

Сначала Марша помогла мне сесть ровнее и снова дала сначала горькой воды, потом вкусной, прохладной. Чувствовала я себя пусть и лучше, чем до того, но готовности идти куда-то точно не ощущала. Наклонила голову и закрыла глаза, показывая, что двигаться больше не в состоянии.

— Ты ж сказала, не подохнет, — мужской голос раздался совсем близко.

— Дурень ты, Русан! Да неужто не видишь, что едва-едва вытащила ее? Катрише лучше тут пока остаться. Ты бы тюфяк что ли какой принес, — обратилась она к неизвестному Русану.

— Обойдется! И так неплохо. Валяется уже почти седмицу без дела, только бока отлеживает!

Неприятный мужик ушел, умудряясь шаркать по полу даже босыми ногами. Перевела взгляд на свои, прикрытые серой измятой юбкой, пошевелила грязными пальцами.

— Кто я? — решилась поднять глаза на Маршу.

— Да неужто даже этого не помнишь? — оторопела она. — Катриша ты, милая. С этим вот иродом живешь, — махнула в