Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

Стянув простыню и накрыв ею нос, я ползу по периметру кровати.

— Аметист? — кричу я, и мои легкие взрываются от кашля.

В ответ я слышу потрескивание пламени и треск горящих поленьев. Где же она, черт возьми? Может, она уже сбежала?

Моя ладонь натыкается на осколок стекла, напоминая мне о бутылке, которую Аметист разбила о мою голову. Объяснений не последовало — только загадочный разговор о видео, на котором мы сняты на кладбище.

Головокружение, головная боль, тошнота и усталость, которые я испытываю, могут быть симптомами отравления дымом, но химический запах указывает на хлороформ или сомнохлорат.

Это бессмысленно. Я — единственное, что стоит между Аметист и ее врагами. Она не стала бы поджигать своего единственного защитника и убегать… если только кто-то или что-то не повлияло на ее психическое состояние. Отбрасывая эти мысли в сторону, я обхожу кровать, проверяя, не лежит ли она где-нибудь на полу без сознания.

По моей коже пробегает жар, а дыхание становится прерывистым. Если я в ближайшее время не покину это укромное местечко, пламя охватит всю комнату. Я ощупываю ее в темноте, но Аметиста нигде нет. Я спешу через все это пространство к панели у двери в ванную и замираю, надеясь, что от жары ее не заклинило. Металлический рычаг обжигает мою ладонь даже через защитную накладку, но я с трудом открываю его настолько, чтобы протиснуться внутрь, и вываливаюсь в темный коридор.

Я бреду вперед, задыхаясь и кашляя, на ощупь пробираясь через заполненное дымом помещение. Впереди еще один люк, ведущий в помещение под домом миссис Бейкер. Предательство обжигает меня изнутри, желчь подступает к горлу. Женщина, ради защиты которой я пошел на все, бросила меня на произвол судьбы.

Она слишком много знает: наши укрытия, наш персонал, наши планы. Черт, если она расскажет полиции, что я все еще жив, или хотя бы часть того, что она видела у моих оперативников, то в катакомбы хлынут все придурки с оружием и обидой на нашу группу.

Мои пальцы находят участок стены, ведущий в номер 15 Parisii Drive, и я нажимаю. Маленькая дверца распахивается, впуская поток прохладного воздуха. Я забираюсь внутрь, пересекаю комнату миссис Бейкер и направляюсь в туннель, ведущий в катакомбы.

Шаги эхом доносятся до меня из темноты. Я выпрямляюсь, готовый к нападению.

— Ксеро?

Вспыхивают лампы над головой, освещая небольшую группу людей в черном. Я не могу разглядеть их фигуры, так как зрение у меня все еще затуманено, но я узнаю голос.

Это мой хакер, Тайлер.

Я спотыкаюсь, но он бросается ко мне и подхватывает меня, прежде чем у меня подкашиваются колени.

— У вас отказала компьютерная система, — говорит он. — Я проверил камеры, но там ничего не было. Что случилось?

Мои легкие горят, в горле першит, но я выдавливаю из себя:

— Подземелье в огне. Аметист пропала.

— На вас напали?

Не знаю, что мешает мне сказать, что женщина, которую я когда-то простил за измену, оставила меня без сознания умирать в огне. Может быть, это неверие. Может быть, стыд за то, что меня обманули дважды. Может быть, тщетная надежда на то, что всё это было просто недоразумением. В любом случае правда вызывает у меня отвращение.

— Эвакуируйте катакомбы, — говорю я, тяжело дыша. — По крайней мере, до тех пор, пока мы не оценим уровень угрозы.

Тайлер и остальные говорят одновременно, но их голоса заглушает шум крови в моих ушах.

Когда перед глазами темнеет, последнее, о чем я думаю, — это дикая ярость, исказившая прекрасные черты Аметист, когда она ударила меня бутылкой по голове.

Проходит время. Возможно, несколько часов, учитывая, что каждая мышца в моем теле ноет так, будто я пробежал четыре марафона. Я прихожу в себя в одном из наших наземных лазаретов с видом на сад. Последние лучи солнца проникают в окна, сообщая мне, что я проспал большую часть дня.

В груди тяжело, в горле все еще стоит дым, несмотря на кислородную маску. К моей руке подключена капельница с прозрачной жидкостью, которая, как я надеюсь, всего лишь физраствор, потому что у меня нет времени рассиживаться.

Аметист пропала, и я вырубился раньше, чем успел приказать Тайлеру следить за ее передвижениями.

С гримасой я снимаю кислородную маску и заставляю себя сесть. Я тянусь к капельнице, но чья-то маленькая рука хватает меня за запястье.

— Что ты творишь? — резко спрашивает женский голос.

Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом со своей сестрой. Ее волосы, которые обычно собраны в аккуратный пучок, растрепаны, а в карих глазах плещется беспокойство.

— Камила, я…

— Изабель говорит, что тебе нельзя уходить. — Она снова надевает на меня маску и кричит: — Он очнулся!

Сцепив зубы, я мысленно даю себе зарок надрать Тайлеру задницу за то, что он выбрал такую няню. Если бы кто-то, кроме двух моих сестер, удерживал меня на месте, он бы врезался в стену.

Дверь открывается, и входит Изабель с суровым выражением лица.

— Выслушай меня, прежде чем разнести комнату в щепки.

Мои ноздри раздуваются, и я стискиваю зубы.

Казалось бы, Изабель — самая добрая из моих сестер. Она на год старше Камилы, с тонкими чертами лица, обрамленными распущенными локонами. Она более матерински настроена и предпочитает лечить людей, а не убивать. Но обучение, которое она прошла под руководством нашего главного врача, отточило ее мягкость до блеска.

— Мы провели бронхоскопию, чтобы удалить мелкие частицы из ваших легких. Вам нужно отдыхать как минимум несколько дней, пока мы не получим результаты анализа газов артериальной крови. Это даст нам больше информации для разработки плана лечения.

— У меня нет двадцати четырех часов, не говоря уже о семидесяти двух, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Камила кладет ладонь мне на плечо.

— Все под контролем. Мы эвакуировались из катакомб. Все оперативники находятся на конспиративных квартирах по всему городу. Тайлер и Джинкссон находятся в комнате ожидания и собирают информацию о передвижениях Аметист.

У меня замирает сердце, и я приподнимаюсь, чтобы сесть прямо.

— Приведите их.

— Подожди, — Изабель поднимает руку.

— Что?

— Подними команду с кроватей, но не выходи из этой комнаты. Не заставляй меня давать тебе успокоительное. — Она сверлит меня взглядом.

Я