Запретная близость - Айя Субботина

Вблизи он оказывается еще крупнее, чем казался снизу. Мощные плечи обтянуты белой рубашкой, расстегнутой сразу на несколько пуговиц — взгляд выхватывает вензеля угольно-черных татуировок, прикрытых едва заметными короткими светлыми волосками. Понимая, что смотрю слишком долго и это не осталось без внимания, поднимаю взгляд выше, к загорелой шее, на которой проступает рельеф мышцы. Татуировка здесь тоже есть, и она тоже черная — костлявое страшное воронье, с гротескно горящими глазами.

Этот мужчина не просто в хорошей форме, как Сергей.

Он — просто выкованная из цельного куска тестостерона гора мышц.

И полная противоположность моему мужу — короткий ежик русых волос, загар, грубые черты лица… Я бы на такого даже не посмотрела. Но сейчас это к лучшему. Если у всей этой ситуации вообще может быть «лучшее».

Ладони предательски потеют.

Сжимаю и тру друг об друга колени, он замечает — подносит стакан к губам, делает глоток, но ухмылку не прячет. Ему нравится. Он тоже долго не мог найти кого-то подходящего, но теперь абсолютно доволен. Чувствую в прозрачно-голубом взгляде одобрение — я определенно стою каждую секунду ожидания.

— Потерялась? — Он первым нарушает молчание. Голос низкий, с хрипотцой. Ни капли любезности. С таким же успехом мог сразу перейти к делу, и спросить в какой позе меня трахнуть.

Может, так было бы лучше. Без разговоров. Пять минут фрикций — больше мне от него и не нужно.

— Искала, где здесь наливают что-то приличное, — отвечаю. Стараюсь, чтобы мой голос звучал раскованно, но получается так себе. Пытаюсь изобразить соблазнительную улыбку — щека предательски дергается.

Мужчина усмехается уже в открытую, качает головой.

— Плохая попытка. Ты не похожа на тех, кто пьет в одиночку.

— А на кого похожа? — Мой голос крепнет от злости.

Он откидывается на спинку дивана, снова шастает по мне взглядом — медленно и бесцеремонно. От платья до кончиков туфель и обратно. Задерживается на груди.

Соски под тонкой тканью предательски встают. Убеждаю себя в том, что это простая физиологическая реакция на сквозняк. Голубой взгляд пялится, язык скользит по губам, и я ощущаю это так… пошло, что все-таки обхватываю себя руками, прикрываясь.

Наверное, в этом и был его коварный замысел, потому что незнакомец кроит снисходительную ухмылку и снова прикладывается к стакану, делая еще один микроглоток. Скорее символический.

— Ты похожа на хорошую девочку, которая хуёво притворяется плохой, — выдает свой вердикт. — Одета как шлюха, а взгляд как у целки.

— Просто Шерлок на максималках, — огрызаюсь.

Его слова достают мое нутро через микроскопические трещины в образе, больно жалят.

Еще пара таких фраз — и я к черту сбегу.

Поэтому, чтобы не сбежать, сама загоняю себе в ловушку — огибаю стол, подхожу ближе.

Дрожу так сильно, что кажется, каблуки поддакивают в такт лихорадящему сердцу.

— Кому и что ты здесь доказываешь, м-м-м? — Мужчина поощряет мою смелость — подается вперед. Вижу, как его ноздри раздуваются, когда жадно втягивает мой запах. — С мужиком поругалась?

Попадающее точно в цель предположение похоже на пощечину.

— Исповедовать меня будешь? — Я, хоть и стою совсем близко, все равно только на чуть-чуть выше него. Мы смотрим почти глаза в глаза.

— Значит, пришла кому-то отполировать рога, — как будто находит ответ на мой вопрос даже в простой грубой попытке отбрить на хрен все его вопросы.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — шиплю и сжимаю кулаки.

— Думаешь, поможет? Ну, типа, отпустит, если один хуй другим выбивать?

Морщусь от внезапной грубости. Мужчина на мою брезгливость отвечает коротким смехом. И от этого унижения вся моя напускная смелость осыпается, как штукатурка. К глазам подступают злые, униженные слезы.

— Это, блядь… — говорю сквозь зубы, — не твое дело.

— Раз ты здесь — значит, теперь мое, мстительница.

С глухим стуком опускает стакан на стол. И поднимается.

Боже.

Встает — а я инстинктивно делаю шаг назад.

Он не просто высокий. Он настоящий великан.

На две головы выше меня на самых высоких «шпильках» на этой планете.

Широченный в плечах — буквально заслоняет собой свет из зала. Я рядом кажусь хрупкой и ненастоящей. Незнакомец делает шаг ко мне — я снова пячусь, упираюсь спиной в стеклянное ограждение.

— Знаешь, в чем твоя ошибка? — Его голос звучит уже совсем рядом, обволакивая тьмой. Порочной и горячей. — Ты слишком много думаешь, мстительница. А иногда нужно просто… отпустить.

Он берет меня за руку — шершавая горячая ладонь полностью накрывает мою, длинные пальцы замком смыкаются на запястье с собственнической силой.

— Пойдем.

Это снова приказ — и я снова подчиняюсь. Не могу не подчиниться. Сдаюсь без сопротивления, потому что это так легко — когда кто-то другой принимает решение. Хочу, чтобы этот огромный, опасный мужик просто стер из моей головы этот день.

Незнакомец ведет меня сквозь лабиринты клуба, уверенно расталкивая людей плечом.

Я семеню следом, как маленькая тень, прикованная к его руке.

Мы останавливаемся перед неприметной черной дверью без ручки. Открывает ее ключ-картой из кармана, и замок тихо щелкает. Дверь открывается, проглатывает нас, а потом захлопывается с тихим щелчком, стирая весь остальной мир.

Комната внутри тонет в полумраке. Звуки клуба сюда почти не доносятся. Я сразу тону в запахе дорогой кожи и озона.

Незнакомец не дает опомниться.

Разворачивает и вжимает в дверь всем своим телом.

Удар несильный, но я все равно вскрикиваю от неожиданности. Вес огромного тела наваливается на меня, лишая воздуха и возможности двигаться. Одна рука ложится мне на затылок, пальцы зарываются в волосы, сжимая их у корней, заставляя запрокинуть голову. Другая ладонь упирается в стену рядом с моей головой.

Я в ловушке.

Мы смотрим друг на друга долгие, вязкие как мед секунды.

Мои руки беспомощно висят вдоль тела. Я пытаюсь их поднять, но не получается — тело как будто сопротивляется, вырубает мышцы одну за другой, так, что я даже пальцами не могу пошевелить. Просто стою с задранной до боли в затылке головой, и смотрю не на незнакомца, а на его чернильное воронье под кожей. Почти слышу их насмешливое карканье — по мою душу, да. Надо мной даже его татуировки насмехаются так же открыто, как и он сам.

— Не тормози, мстительница, — мажет шепотом мне по губам, его приправленное алкоголем дыхание обжигает. — Ну, блядь…?

И, подначивая, толкается в мой живот очевидной твердостью в брюках.

Давай, Сола… Это не стыд, это — противоядие…

Я все-таки кое-как тянусь, чтобы обнять его за шею.

Пытаюсь придать этой похабщине хотя бы оттенок нормальности, но не доношу