Ядовитый Обман - Т. Л. Смит

И надо признать — у него чертовски впечатляющий член: толстый, внушительный и, пожалуй, самый большой из всех, что я видела.

— Ты меня просто сгреб и утащил, — рычу, чувствуя, как закипает гнев.

— Я спас тебя от того, чтобы тебя не затоптали в толпе. Простого «спасибо» было бы достаточно.

Он и не думает одеваться, стоит совершенно невозмутимо, уверенный в себе, будто само понятие скромности к нему не относится.

— Я так не считаю.

Он кивает, словно ожидал такого ответа. Подходит ближе, и я внутренне напрягаюсь. Но он просто тянется мимо меня — его тело на секунду прижимается к моему — открывает свой шкафчик и достает полотенце. Сорен ничего не говорит, и я тоже молчу, отворачиваясь, пока он натягивает штаны.

Но я все равно смотрю.

Не могу удержаться.

Потому что, черт возьми.

Каждая мышца на его спине перекатывается при движении, и я готова поклясться, что мой здравый смысл просто собрал вещи и съехал.

Потому что, хоть я и знаю, что мне не стоит здесь находиться, я не могу заставить свои ноги сдвинуться с места.

2. Сорен

Я лезу в шкафчик и достаю рубашку. Не утруждая себя тем, чтобы надеть ее, с глухим лязгом захлопываю дверцу и поворачиваюсь к ней. Она выглядит такой правильной, холеной — ей здесь совсем не место. Мой взгляд скользит по ее строгим брюкам и облегающей блузке, в вырезе которой виднеется ложбинка груди. Лицо безупречное, ни капли косметики — разительный контраст с теми женщинами, которые обычно меня окружают. В ее облике проскальзывает вызов и любопытство. Она не боится, по крайней мере, не по-настоящему. Просто достаточно умна и понимает, что стоило бы.

— Пошли. — Киваю на дверь.

— У меня есть несколько вопросов, — говорит она. Я качаю головой и иду к выходу; каблуки цокают по полу вслед за мной.

— Ты и так знаешь мой ответ, — отвечаю.

Она раздраженно выдыхает.

— «Без комментариев», — ворчит, повторяя те слова, что я твержу ей снова и снова. — Ну хоть разок. Дай мне что-нибудь.

Я придерживаю ей дверь. Она замирает на пороге и оглядывается на меня:

— Имей в виду, я не остановлюсь, пока не получу материал.

— А ты имей в виду, что я никогда не заговорю. — Я улыбаюсь ей, чувствуя, как холодный воздух обжигает обнаженную грудь.

— То есть ты признаешь, что есть о чем говорить? — При моем ответе одна из ее идеальных бровей взлетает вверх.

— Где твоя машина? — спрашиваю. Время позднее, и люди, которые приходят на такие мероприятия, не всегда ищут только острых ощущений. Некоторые здесь потому, что они такие же двинутые, как я. Хищники в ночи, ищущие отдушину, цель или кого-то, с кем можно пустить кровь. Женщине передо мной здесь не место, и это проблема, которую я не могу игнорировать.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что тебе пора домой. Так где она?

Крессида поворачивается и указывает на маленькую красную легковушку. Я провожаю ее, и когда мы подходим, она достает ключи и открывает дверь.

— Доброй ночи, Крессида. Надеюсь, я больше никогда не увижу тебя здесь.

Она закатывает глаза, и мне хочется отшлепать ее за такую дерзость. Но вместо этого я лишь стискиваю зубы, пока она слегка наклоняется, закидывая сумку на пассажирское сиденье, и глаза сами опускаются на её задницу. Оглянувшись через плечо, она ловит мой взгляд, но никак не комментирует это.

— О, ты меня еще увидишь. Не могу отказать себе в удовольствии созерцать это красивое лицо. — Она ослепительно улыбается, прежде чем сесть в машину.

Я стою, не двигаясь, пока она захлопывает дверь и заводит двигатель. И думаю, почему до сих пор от неё не избавился. С другими я расправлялся и за меньшее — и все же она здесь, все еще дышит. Смотрю ей вслед, пока задние огни не скрываются из виду, а затем направляюсь к своей машине.

В прошлый раз я приехал на «Порше», а когда вышел, обнаружил, что его угнали. Теперь я вожу куда менее приметное авто. Сажусь в «Тойоту», и телефон звонит еще до того, как я успеваю завести двигатель. Глянув на экран, вижу имя сестры.

Я люблю свою сестру. Очень. У неё проблемы со здоровьем, и кроме меня у неё никого нет, так что всю взрослую жизнь я забочусь о ней. И иногда, просто иногда, это чертовски утомляет. Раздумывая, не проигнорировать ли вызов, я пару секунд просто сижу и слушаю гудки. Наконец принимаю звонок и прикладываю телефон к уху.

— Майя, уже поздно, — это первое, что я ей говорю.

Мы с Майей близки, но есть много вещей, которыми я с ней не делюсь. Она знает об Обществе Отверженных, конечно, но далеко не всё, что за этим стоит — ни секретов, ни сделок, ни тьмы, скрывающейся за масками. Она бывала на вечеринках, сталкивалась с его членами, и какое-то время думала, что справится с этим. Она даже просила меня свести ее с одним из Отверженных.

Я свел.

Большая ошибка.

Все полетело к чертям быстрее, чем мы могли предположить.

— Знаю. Я просто хотела спросить, можно мне взять джет?

— Что? — Я качаю головой.

— Хочу слетать в Лас-Вегас.

— Спокойной ночи. — Я вешаю трубку.

Майе давно пора найти чертову работу и перестать жить за мой счет. Она взрослая женщина, но каждый раз, когда я заговариваю о том, чтобы она работала, она тут же давит на жалость своей болезнью. У неё слабое сердце, и какое-то время всё было на грани, но в последнее время она чувствует себя нормально. Так что, несмотря на то что временами она меня бесит, я надеюсь, что так и будет дальше. Я обожаю свою сестру, но иногда мне хочется, чтобы она жила своей жизнью, а не лезла в мою.

3. Крессида

Моя работа — расследовать вещи, которые обычный человек не может себе даже вообразить. Я беру интервью у самых ужасных людей из когда-либо живших. И мне это нравится. Понимаю, что такая работа не для всех: то, что я вскрываю, — это откровенная жесть. К тому же она сделала меня крайне параноидальной и заставила еще сильнее опекать сына.

Я училась на журналиста, но работа в местной газете — это целая вселенная в отрыве от хаоса крупной медиакорпорации.