Дом Мод попаданки, или От стежка к подиуму. - Александра Карлович

полицейских грубо и болезненно хватает меня за руки и рывком заталкивает в карету. Я заваливаюсь на грязный пол кареты, и сверху на меня приземляется тот самый мальчишка, больно придавив меня.

Глава 3

— Не волнуйся, мы во всём разберёмся! Тебя как зовут? И где твои родители? — обращаюсь я к пареньку, который приуныл и молча сидел, опустив голову, на грязном полу кареты.

— Роб. Роберт Сорваль. У меня нет родителей, только дед… — неуверенно произнёс ребёнок, но при этом гордо выпрямив спину, хотя в глазах всё ещё блестели непролитые слёзы.

— Ну, значит, нужно сообщить твоему деду, чтобы он забрал тебя. Всё будет хорошо, Роберт Сорваль. — Подмигиваю, стараясь подбодрить мальчонку, а сама в полной панике.

Где я оказалась? Как сюда попала? И что за сюр происходит вообще?

Не даю себе возможности провалиться в истерику от происходящего, поэтому запрещаю пока думать над этими вопросами. Будем решать проблемы по мере поступления. А у нас сейчас очень неприятная ситуация, которую нужно разрулить в свою пользу. Иначе мне грозит оказаться в местной тюрьме или чего ещё похуже.

— Сколько тебе лет, Роберт? — пытаюсь втянуть в разговор ребенка и возможно добыть хоть немного информации.

Карету накренило вправо и где-то за стенкой раздалось кряхтение, а затем карета пришла в движение.

— Шесть, — односложно ответил ребенок и снова повесил голову.

— Эй, Роберт Сорваль, поднимайся с пола! Давай, иди сюда, рядом на лавку, — хлопаю я ладошкой по пустому месту рядом с собой. Лавка хоть и жесткая, и карету ужасно трясет, но всё же лучше, чем на грязном холодном полу.

Роберт недоверчиво хлопает глазами, но всё-таки поднимается, шатаясь на ходу, и плюхается рядом со мной.

— А меня зовут Елена Сергеевна, — приобнимаю я ребенка, чтобы он не свалился с узкой лавки. Он замирает и будто каменеет в моих руках и даже немного зажмуривается.

Да что же происходит? Неужели малыша никто не обнимает, не ласкает, не говорит теплых слов, что для него это странно и непривычно. Настолько, что он не знает, как ему реагировать? Ах да, он же сказал, что сирота, у него только дед. Но что там за дед такой? Еще крепче прижала к своему боку Роба, и он как-то сразу обмяк и всем телом доверчиво прижался в ответ.

Мое сердце дрогнуло. Он ведь еще совсем малыш. Что тут творится?

Остаток пути трясло ужасно, мы с Робом, крепко обнявшись, старались удержаться на неудобной лавке.

Наконец карета остановилась, и дверь резко распахнулась.

— Выходи по одному! И без глупостей! — визгливый крик просто вывел из себя.

Я первая направляюсь к выходу, ободряюще сжав холодную ладошку ребенка.

Запутавшись в платье, я едва не падаю, пытаясь нащупать ступеньку ногой.

— А ну пошевеливайся! — меня больно ткнули в бок.

— Эй! Вы что себе позволяете! А ну держите свои руки при себе! Разве мне уже предъявлены обвинения? Разве вина моя доказана? А как же презумпция невиновности? Или вы хотите лишиться работы за превышение должностных полномочий и неподобающее поведение? — гаркнула я на тощего типа с рыжими редкими усами в форме.

— Так ведь они видели... — заблеял тот.

— Так и я видела! На зрение не жалуюсь! Вас, как детей, обвела вокруг пальца банда воришек, оговорили ребенка, а вы и разбираться не стали! Лучше порепетируйте, как будете извиняться передо мной и господином Сорвалем!

Ну всё, меня разозлили! Скандал заказывали? Получите, распишитесь!

— Дамочка, проходите туда… Пожалуйста! — выдавил из себя красный как рак полицейский.

Я решила, что вот сейчас лучше прикусить свой язык и закрыть ротик, хотя оттуда так и рвались наружу всякие неприятные для этого усача словечки. Поэтому я подхватила под мышки выглянувшего из кареты Роба, помогая ему выбраться. Он с щенячьим обожанием посмотрел на меня, открыв рот от изумления. Я крепко взяла мальчишку за руку и, гордо расправив юбку, прошествовала за усатым.

Внутри здания, которое являло собой полицейский участок, было людно и шумно. Воздух пропах мужским потом и парами алкоголя, что резко ударило в нос.

За массивным столом у входа восседал дородный лысоватый мужичок в форме. Наш сопровождающий с прытью юной лани понесся к столу.

— Тут вот дамочку привез с мальчонкой. На площади люди на них указали, что, мол, украли, надо разобраться… — принялся объяснять рыжий.

— В камеру их, чего тут разбираться, — рявкнул здоровяк.

Роберт дернулся, как от удара, еще крепче сжав мою руку. Я поняла, надо срочно брать дело в свои руки.

— Постойте, уважаемый! На каком таком основании в камеру? Вы что, допросили свидетелей? Или, может, при нас были найдены украденные вещи? Или мы похожи на закоренелых преступников? Присмотритесь внимательно! Кого вы перед собой видите, господа?

Женщину и ребенка! Это мы в этой истории пострадавшая сторона!

А ваших коллег ввела в заблуждение группа лиц, точнее, организованная преступная группировка! — на одном дыхании выдала я, не давая ни малейшего шанса вставить хоть полслова в мой огненный спич.

Похоже, лысого тоже проняло. Он моментально покрылся испариной и покраснел.

— А вы, дамочка, кто такая будете? — все-таки начал приходить в себя здоровячок.

— Я, пострадавшая от произвола сотрудников полиции. К тому же попавшая… — тут я замялась, а можно считать наезд телегой автомобильной аварией? — ... в дорожное происшествие! Разве вы не видите, что моя одежда в грязи? И вместо того, чтобы оказать даме помощь, меня грубо запихнули в карету и приволокли сюда, а теперь еще угрожают посадить за решетку!

Лучшая защита — нападение! Вот пусть теперь пеняют на себя.

Нас с Робом сопроводили в крошечную каморку именуемую кабинетом и велели ждать главного полицейского. Ну хоть не в камеру, и то хлеб. В кабинете было  грязновато и невыносимо воняло затхлостью, потом и въевшимся табачным дымом. В углу стоял одинокий стол, единственный стул и длинная лавка напротив. На лавочке мы с Робом и разместились.

Глава 4

Ждать пришлось долго. Чтобы не сойти с ума от скуки, я пыталась разговорить ребенка, а заодно вооружиться