Подсунутая жена. Попаданка воспитает... - Анна Кривенко

собираюсь я навязываться такому ребенку, как ты! Тебе хоть двадцать есть? Вот только никуда меня выбрасывать не надо: сама уйду… скоро. Когда проснусь. А пока… может угостишь чем-нибудь «старушку»?

Я рассмеялась.

Нет, ну если с романтикой не повезло, я хотя бы отъемся в этом сне. Если дадут, конечно…

Правда мальчишка вдруг спал с лица и уставился на меня в полнейшем недоумении…

Глава 3 Персонажи..

Молодой человек наконец справился с ошеломлением. Его лицо, секунду назад выражавшее лишь недоумение, вдруг вспыхнуло гневом.

— Если ты не уберёшься отсюда добровольно, — его голос стал низким и угрожающим, — я прикажу запереть тебя в комнате и держать там безвылазно до самого суда!

Я моргнула.

— До какого суда?

— Твоего отца и тебя будут судить за мошенничество и подлог, — выплюнул он, сжимая кулаки.

Я несколько секунд просто переваривала услышанное. Ну, надо же! Какой злой мальчик попался!

— Ой-ой, — протянула я, сложив руки на груди. — А ещё вроде бы аристократ… Мне, знаешь ли, говорили, что дворяне отличаются выдержкой и холодным умом. А у вас что-то всё сразу через край льётся!

— Ты… — парень замер, словно не веря своим ушам.

— Хотя чего я удивляюсь? — продолжила я. — Во сне всё может быть. Конечно, хотелось бы что-то более романтичное, но, видимо, с выбором персонажей в моём подсознании какие-то проблемы.

— Какой ещё сон?! — взревел он.

— А что ещё это может быть? — Я развела руками. — Я легла спать у себя дома, а очнулась в этом месте с каким-то неадекватными персонажами. Очевидно, что это сон!

Парень сделал глубокий вдох, явно стараясь совладать с собой.

— Значит так, — он шагнул ко мне, понизив голос. — Ты либо убираешься отсюда немедленно, либо я лично позабочусь, чтобы тебя заточили в спальне до самого приговора!

— Заточили? Как принцессу в башне? — Я приподняла бровь. — Так даже интереснее! Прямо как в сказке!

Это был сарказм, внутри себя я посмеивалась от происходящей нелепости. Приснится же!

Он издал звук, больше похожий на сдавленный рык.

— Ты ненормальная…

— Ты тоже, кстати, не подарок, — я пожала плечами. — Пьешь, орешь, угрожаешь…

Молодой человек провёл рукой по лицу, явно проклиная всё на свете, а в первую очередь меня…

Если бы этот «принц» не был пьян, то, наверное, уже тащил бы меня за шиворот на улицу. Но, к счастью, его гневной вспышки хватило ненадолго. Он тяжело выдохнул, плюхнулся обратно на диван, а потом и вовсе растянулся на нём, закинув руку за голову.

Его веки медленно закрылись, дыхание стало ровнее. Вуаля — «принц» уснул.

Я смотрела на него пару секунд, потом машинально стянула с кресла плед и накрыла бедолагу. Правда, тут же очнулась. Уставилась на него, потом на свои руки.

У меня что, реально материнский инстинкт проснулся? Чур меня! Во сне никаких мамаш!

Быстро отдёрнув руки, я развернулась и вышла из комнаты.

А вот что действительно не исчезло во сне — так это желание поесть. Я вдохнула запахи, доносящиеся из дальней части дома, и решительно направилась туда.

* * *

Кухня оказалась заполнена людьми.

Женщины суетились у огромного очага, месили тесто, нарезали что-то на деревянных столах. Я застыла на пороге, ошарашенно уставившись на всё это средневековое действо.

— Ну надо же… — пробормотала себе под нос.

Кухарки выглядели так, словно сошли с картины какого-нибудь художника, увлечённого деревенским бытом. Репин? Нет, у него точно не было ничего подобного, но я бы назвала это «полотно» «Крестьянки за готовкой».

Меня заметили.

Женщины сначала замерли, потом зашептались между собой, настороженно косясь в мою сторону.

Ну и ладно!

Я пожала плечами и самым наглым образом направилась к столу, заставленному едой. Там были парующие булочки, огромный казан с кашей, груды лепёшек.

Не раздумывая, схватила пару булочек, лепёшку, а потом, увидев рядом глиняную тарелку, зачерпнула каши деревянной ложкой.

По кухне прокатился коллективный вздох.

Я оглядела их, весело улыбнулась и громко бросила:

— Хорошего дня, барышни!

После этого поспешно покинула помещение, чувствуя себя хозяйкой положения…

* * *

Я устроилась покушать в просторном холле.

Здесь было хорошо: воздух свежий, из окна открывался красивый вид, а рядом стоял удобный диванчик и невысокий столик. Я сложила туда свою «добычу», вдохнула аромат каши и принялась уплетать.

Можно ли во сне быть голодной? Не знаю, но факт оставался фактом — я была.

Съев всё до последней крошки, я переключилась на булочки. Настроение поднялось.

— Ну и ладно, — пробормотала я себе под нос. — Можно и без принца.

И в этот момент позади послышался шорох.

Я не успела обернуться, как детский голос взвизгнул прямо мне в ухо:

— А мне?! А мне!

Я вздрогнула и едва не уронила булку.

Передо мной возникло взлохмаченное создание, отчаянно напоминающее дрыхнувшего неподалёку «принца».

Это был мальчишка лет шести, светловолосый, с огромными синими глазами и розовыми губами… как у девчонки. Правда, выглядел так, будто полдня убирался в пыльной кладовой: рубашка измазана в пыли, волосы всклокочены, а на щеке чёрная полоса, будто от сажи.

— Ты кто? — уточнила я, дожёвывая булку.

— А ты кто? — бросил он в ответ и… схватил со стола вторую булку.

Я не стала отбирать, но притворно надулась.

— Мог бы и сам взять на кухне.

Мальчишка вгрызся в булку и с набитым ртом буркнул:

— Не дадут. Госпожа Матильда не разрешает кушать до ужина...

Я закатила глаза.

— Ох уж это подсознание… Персонажи один лучше другого,— пробормотала я, наблюдая, как мальчишка, довольно причмокнув, продолжает уплетать свою добычу.

Вопрос только в одном: когда же я, чёрт возьми, проснусь?

* * *

Стоило только подумать о всяких там Матильдах, как одна тут же материализовалась.

Женщина лет сорока — моя ровесница, если уж быть точной – выскочила из-за угла и замерла. Одетая в строгое чёрное платье, плотно облегающее её сухопарую фигуру, она напоминала ровную палку. Высокий воротник-стоечка только подчёркивал её властность, а замысловатая прическа в духе «башня на голове» добавляла ещё больше надменности. Узкие губы поджаты, взгляд ледяной.

— Господин Арсений, вам же строго запрещено перекусывать до ужина! — отчеканила она, смерив мальчишку строгим взглядом. — За нарушение дисциплины вы сегодня останетесь без сладкого!

Она сказала это так категорично, что мне показалось, будто за этими