Развод. Точка невозврата - Виктория Лукьянова

двадцатилетнюю разницу я не вижу в своем муже старика. Он полон сил, энергии, его тело крепкое и подтянутое. Миша следит за собой не потому, что хочет соответствовать молодой жене, а по той причине, что Миша сам не хочет запускать себя, позволяя лени взять контроль над его телом и разумом.

— Деловой ужин затянулся, — произносит он и прикрывает рот ладонью, зевая. — Потом позвонила Майка. Встретился с дочкой.

Про дочь Миша говорит редко. Скорее всего, потому что Майка, как он ее ласково называет, ненавидит меня и считает, что я разрушила брак ее отца и ее матери. Вот еще одна, кто называет меня прямо в лицо разлучницей и шлюхой. А я и не напрашиваюсь в друзья к Майе. Чем дальше от меня дочь мужа, тем спокойнее спится по ночам.

Только увы, теперь я не могу сомкнуть глаз, зная, что где-то рядом гуляет новая разлучница.

— Отправляйся спать, — произносит Миша, подхватывая со спинки стула пиджак. — А я в душ.

Я соскакиваю со стула, возможно, чуть быстрее, чем нужно, и огибаю стол. Приближаюсь к Мише, кладу ему руки на плечи и тянусь за смазанным поцелуем. Наша маленькая традиция, которая превратилась в рутину.

— Давай я, — и отступив, протягиваю руку. — Пиджак в химчистку или в гардеробную отнести?

Миша, не задумываясь, протягивает мне одежду.

— В гардеробную.

Я принимаю из его рук пиджак и мысленно ругаю себя. Новая попытка поймать мужа на измене. Ира права — у меня нет прямых доказательств, кроме крошечного пятнышка на его рубашке, которое я истолковала как след от помады. А без доказательств я не могу ничего предъявить Мише и получить на это вразумительный ответ.

Муж разворачивается и направляется в ванную комнату, не подозревая, что уже через пару минут я окажусь в гардеробной, где, набросив пиджак на плечики, буду обшаривать карманы, как воришка.

Сердце бешено колотится. Я прислушиваюсь к звукам, большую часть из которых сама и создаю, опуская ладонь в карман. В первом пусто. Во втором нахожу телефон Миши.

Сердце едва не вырывается из груди, когда я смотрю на смартфон.

Я никогда не понимала, зачем кому-то давать доступ к своему телефону, позволяя партнеру в любой момент просматривать соцсети, электронную почту и еще что-то подобное. Право на частную жизнь имеет каждый. Но сегодня всё иначе.

Нажимаю на кнопку сбоку, экран загорается. Требуется пароль.

У меня сосет под ложечкой.

Пароль. Я не знаю, какой пароль может поставить на свой телефон Миша. А тыкать бездумно в кнопки, пытаясь отгадать равно вынесению себе приговора. Он узнает, если я попытаюсь разблокировать его телефон.

Выдыхаю и уже было решаю, что так ничего не узнаю, как экран вспыхивает вновь и высвечивается сообщение от Майки. Я могу прочитать лишь часть, но и этого достаточно, чтобы понять, что Миша не все мне рассказывает.

«В выходные все в силе. Ждем тебя...»

Кровь пульсирует в висках, а пальцы начинают дрожать.

И на кой черт я пытаюсь залезть в его жизнь? Всего лишь очередная встреча с Майей, но почему же мне кажется, что за ее «ждем тебя» что-то еще скрывается?

Я шумно выдыхаю, выхожу из гардеробной, кладу телефон на тумбочку и направляюсь на кухню. Остывший чай не так вкусен, но он хорошо утоляет жажду.

* * *

Утро выдается тяжелое. Мне приходится лгать, и лгать прежде всего себе, чтобы не показать мужу истинных чувств. Разве что выползаю из постели я раньше будильника, осторожно снимая ладонь Миши со своей талии. Несмотря на то что в свое время Ира наплела мне про возраст мужчин и потенцию, у Миши с этим проблем нет. И ведь мне нравилась близость со взрослым опытным мужчиной, который желал меня каждый раз как в первый раз, и все же сегодня меня начинает мутить лишь при мысли, что мы вновь будем прикасаться друг к другу, ласкать и целовать.

Сегодня я хочу спокойствия, и прежде всего ради того, чтобы обо всем подумать.

Жизнь во лжи. Нет, так больше не должно продолжаться...

— Может быть, сегодня поужинаем? — Миша застегивает пуговицы на рубашке, встав напротив зеркала.

Я прохожу мимо него, неся в руках полотенце.

— Поужинать?

— Ну да, Лер, — он не оборачивается. Но наши взгляды все равно встречаются в отражении зеркала. — Давай поужинаем в нашем ресторанчике. Скажем, часов в восемь. Забронируешь столик?

Я прикусываю щеку.

Что ему ответить?

Сказать, что у меня нет аппетита и ничего, кроме постылого черного чая в рот не лезет, а чтобы поесть, приходится проталкивать каждый кусочек в горло, опять же запивая чертовым чаем?

— Давай, — и вновь я лгу. Отворачиваюсь и быстро выхожу из гардеробной, чтобы Миша не успел заметить, как меняется мое лицо при мысли, что нам придется находиться в общественном месте вдвоем. С некоторых пор я все чаще хочу забиться в уголок, накрывшись покрывалом, а не ходить по ресторанам.

Муж уезжает в компанию к десяти. На прощание он говорит, что приедет в ресторан, а это значит, что мне придется добираться до места самостоятельно. Ну и ладно, так даже лучше.

Я выдыхаю и занимаюсь мелкими домашними делами. У нас есть домработница, которая приходит к десяти. Она поглощена уборкой и готовкой, и мне бы подойти к ней и сказать, чтобы ужин не готовила, но я не могу. Смотрю на женщину и мысленно ругаю себя за то, что злюсь на нее. Хотя она ни в чем не виновата. Ольга Владимировна работает на Мишу больше шести лет, и да, она еще застала ту пору, когда Миша и Людмила были женаты и жили вместе. И все же эта женщина ни разу не посмела осудить меня за то, что я вышла замуж за Мишу. Но отчего-то именно сегодня смотрю на домработницу, а в голове роится ворох мыслей о том, как она шарит по моим вещам, подслушивает мои разговоры, собирает по крупицам мало-мальскую информацию и все это на блюдечке относит к Людмиле, чтобы за чашечкой чая перемыть мне кости.

Провожу ладонью по лицу.

Я на взводе. Накручиваю себя.

Нужно выпустить пар.

Переодеваюсь, хватаю сумку и отправляюсь в спортзал. В фитнес-центр, в который я хожу уже чуть дольше года, добираюсь за десять минут. В предвкушении, как проведу пару часов с тренером, выпуская пар, я вхожу в здание. Стеклянные двери приветливо распахиваются. Прохладный воздух помещения холодит горящие щеки.

Я все еще злюсь. Не знаю, на кого больше. То ли на себя за то, что накрутила нервы