#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

Когда мы готовились к выпускному в подготовительной группе, воспитательница предложила Дашке выбрать мальчика для парного танца: или меня, или другого пацана.

«Матвеев — тупой, с ним танцевать не буду!» — заявила она и стала улыбаться другому.

Меня это так задело, что я в итоге поставил ей подножку. Неудачно. Весь выпускной Сергеева просидела на стульчике, с ненавистью на меня глядя. А что я? Я только язык ей в ответ показывал. Не надо было отказываться!

После детского сада мы попали в одну школу и в один класс. К моему восторгу нас даже посадили вместе. И я был так рад, что не мог оставить Дашку в покое. Оглядываясь назад, могу сказать, что я был маленьким противным мудаком, но я реально не мог перестать приставать к Сергеевой. Это было не развлечением, как кто-то мог подумать. Это было моим способом доказать ей свои чувства. Она должна была думать обо мне столько же, сколько о ней думал я. Потому не давал ей прохода.

Она должна была быть моей. Но почему-то очень плохо понимала это. А я просто был тупым, чтобы нормально ей все объяснить. Да и смысл был объяснять?

Дашка называла меня Клоуном, а я ее — Пипеткой. Только мое прозвище не прижилось, а ее — вполне. Из-за этого она ужасно злилась, а я радовался. Я радовался каждый раз, когда мне удавалось задеть ее и вызвать эмоции. Я не хотел быть для нее пустым местом. Я хотел стать для нее самым важным человеком в мире. Я даже стал писать для нее стихи. Корявые, без ритма и рифмы, но именно в них — и только в них — я мог выразить свои чувства.

Однажды из-за меня Дашка порезала руку. Кажется, мы не поделили конфеты. Наверное, нам было лет по тринадцать, мы подрались, как часто делали это прежде, и только тогда я впервые понял, что она все же девчонка. Слабая, нежная, относительно беззащитная — тонкие руки, тонкие ноги, ни намека на мускулы. Зато большие зеленые глаза и губы бантиком, на которые я, как идиот, часто пялился.

На ее руке появилась кровь, и я чертовски испугался, что обидел ее, сделал больно. Я сам чуть не заплакал. Наложил ей повязку, то и дело спрашивая, как она. И впервые почувствовал, как быстрее бьется сердце, когда мои пальцы касаются ее нежной кожи.

Потом это стало привычным делом. Сергеева и учащенный пульс — синонимы. Не могу реагировать на нее иначе. Ее присутствие рядом всегда сводит с ума, кружит голову. Заставляет меня думать только о ней. И эти мысли не всегда приличны. Вернее, почти всегда неприличны.

В тот раз она не выдала меня, и тогда-то я точно понял, что люблю ее.

Говорят, что любовь — прекрасное чувство. Когда она приходит, радостно поет стая крылатых младенцев, взрываются гребанные фейерверки и в нос бьет острый запах ванили. Но у меня было иначе. Закинув руки за голову, я лежал на кровати, смотрел в окно, и в голове сама собой появилась простая мысль: «Я ее люблю».

Я ее люблю.

С этими мыслями долгое время я просыпался и засыпал.

Я ее хотел.

Это проклятое чувство не отпускало меня.

Я никому о нем не говорил. Все держал в себе. Боялся, что засмеют, осудят, выставят идиотом. В первую очередь — она. На остальных мне всегда было плевать, но мнение Дашки всегда было для меня важным.

Подросткам стыдно любить — до определенного возраста. Стыдно признаваться в зависимости от кого-то другого. Того, кто терпеть тебя не может.

Я молчал и делал все то же, что и всегда — обращал на себя ее внимание. Единственным способом выразить свои чувства стали «валентинки», которые я тайно присылал Дашке на четырнадцатое февраля, меняя почерк. А потом ошивался рядом, подслушивая ее разговоры с подружками. Она не догадывалась, что «валентинки» — от меня. А я радовался.

1.2

Помню, как от ее подружки Ленки я узнал о том, что ей нравится пацан, играющий на скрипке. Имя уже забыл, но вот фамилия до сих пор сохранилась в моей голове — Альтман. Он был одним из тех, кого хвалят учителя, но сверстники не берут в команды по футболу или баскетболу на физре. Худой, слабый, трусливый, со скрипкой наперевес — я не понимал, что Сергеева в нем нашла! И разозлился так сильно, что дома сломал табуретку об стену — с самоконтролем у меня в этом возрасте все было плохо. Я с трудом контролировал свои злость и ревность.

Затем я придумал план. Попросил взрослого двоюродного брата купить новую сим-карту, и решил пообщаться с Дашкой от имени Альтмана.

«Ты нравишься мне так сильно, что я не могу себя контролировать», — написал я ей. И это было правдой. Я не мог себя контролировать из-за этой кудрявой девчонки. Видел ее в короткой юбке — не мог отвести взгляда от ножек. Смотрел на губы, и само собой выходило, что в голове появлялись картинки, в которых я целую ее. А когда мы ездили всем классом в бассейн, так и вовсе с ума сходил, глядя на нее в купальнике. Правда, когда кто-то из пацанов заявил, что у Сергеевой «фигурка ничего так», я, не сдержавшись, дал ему в морду. Больше никто о ней такого не говорил. По крайней мере, не при мне.

Приближался очередной день святого Валентина. И от имени Альтмана я написал Дашке кучу «валентинок». Даже пригласил ее на свидание, и она пришла! Пришла, чем окончательно вывела меня из себя. Дашка ожидала увидеть своего Альтмана, а увидела не только его, но и меня с друзьями, ржущих, как кони в яблоках. Признаю, что это был дурацкий поступок — заставить скрипача прийти вместе с нами и выставить все так, будто мы решили поиздеваться над Сергеевой. Но в