Пленница ледяного замка - Veronika Moon

— А вы — волк, который так боится щенка, что демонстрирует клыки при всем честном народе? Поздравляю, лорд Итан, вы добились своего. Теперь все видят, насколько вы сильны... по отношению к девушке и тому, кто просто проявил к ней участие.

— Участие? Это то, что ты ищешь? Немного человеческого тепла перед тем, как отправиться в мои холодные покои?

— Я ищу уважения. Чего-то, о чем вы, судя по всему, не имеете ни малейшего понятия. Вы можете заставить меня танцевать с вами, вы можете запугать любого, кто ко мне подойдет. Но вы не можете приказать мне не презирать вас за это.

— Презирай. Ненавидь. Мне это безразлично. Ты — моя собственность. А на чувства собственности я тратить силы не привык.

— Тогда, возможно, вам стоит быть осторожнее в своих угрозах, милорд. Вы ведь сами сказали — пока что не интересую вас как... сердце. Но что, если я решу, что тишина, которую вы так цените, для меня невыносима? Что, если я начну интересоваться каждым щенком при дворе? Ваша тихая собственность может превратиться в очень громкую проблему.

Она видит, как его зрачки сужаются. Он не ожидал такого ответа. Он привык к страху, к покорности, но не к открытому вызову, облаченному в ледяную учтивость.

— Ты играешь с огнем, маленькая мятежница.

— Нет. Я изучаю правила игры, в которую втянута против своей воли. И первое правило, которое я усвоила сегодня: вы реагируете только на силу. Значит, я буду сильной. Не для вас. Ради себя.

Он смотрит на нее долгим, пронизывающим взглядом, в котором ярость начинает сменяться чем-то иным - странным, заинтересованным уважением.

— Что ж. Посмотрим, как долго хватит твоей силы.

Он разворачивается и уходит, оставляя ее одну с бешено колотящимся сердцем. Но на этот раз в нем не было одного лишь страха. Было горькое, пьянящее чувство победы. Она нашла в себе силы дать отпор. И он это заметил. Игра только началась.

Аделаида осталась стоять в нише, опершись о холодный мрамор колонны. Дрожь в коленях выдавала потраченные нервы, но внутри бушевала странная, лихорадочная энергия. Она вдохнула запах его ухода — полынь и холод, и впервые он не показался ей удушающим. Он был запахом врага, чьи границы она только что нарушила. Она медленно выпрямила спину, расправила плечи. Платье, которое еще недавно казалось саваном, теперь ощущалось доспехами. Она посмотрела на свою руку, где от его пальцев осталось легкое покраснение.

— Собственность, — прошептала она про себя, и в углах ее губ дрогнуло нечто, обещавшее в будущем улыбку. — Посмотрим.

Музыка в зале снова зазвучала, легкомысленная и далекая. Свет свеч, казалось, стал ярче. Аделаида сделала глубокий вдох и шагнула из-за колонны назад, в сияние бального зала. Ее взгляд был уже не потухшим и испуганным, а собранным и ясным. Она заметила Джонатана в толпе — он следил за ней, его лицо выражало тревогу.

Она встретила его взгляд и дала ему едва заметный, но твердый кивок.

— Все в порядке. Я справлюсь.

А потом ее глаза сами нашли его. Итан стоял у камина, беседуя с кем-то, но его неослабевающее внимание, казалось, было приковано к ней. Он поднял бокал в ее сторону — не для тоста, а как молчаливый вызов. Признание в том, что он увидел в ней не просто жертву. Она приняла его безмолвный вызов. Пусть думает, что это была лишь вспышка отчаяния. Она-то знала — это было начало войны. Войны, в которой ее единственным оружием были ее ум, ее воля и внезапно открывшаяся бездна характера, о которой она и сама не подозревала. Бал закончился. Но их личная битва только что началась.

Глава 2. Ненависть или нечто большее?

Ее первое утро в качестве «собственности» началось не с птичьего щебета за окном, а с резкого стука в дверь. Не слуги с серебряным подносом и кофе, а двух бесстрастных горничных с одинаковыми, лишенными эмоций лицами.

— Лорд Итан распорядился перевести вас в другие покои, леди, — объявила одна из них, не глядя ей в глаза. — Поближе к его апартаментам. Пожалуйста, соберите ваши вещи. Мы подождем.

Холодок пробежал по спине Аделаиды. Это не было наказанием в привычном смысле. Это было стратегическим ходом. Укромная комната в дальнем крыле замка была символом ее незначительности. Теперь же он вписывал ее в самое сердце своей территории, под прицел своих серебряных глаз. Пока она механически складывала свои скудные пожитки, разум лихорадочно работал: была ли это попытка усилить контроль или же странное, вывернутое наизнанку признание в том, что она стала для него интересна? И какой из этих вариантов был страшнее?

Новые апартаменты были роскошной тюрьмой. Просторные, с высокими потолками, залитые утренним светом, они поражали своим убранством. Но даже здесь, среди позолоты и шелка, царила его всепроникающая аура — холодная и подавляющая. Воздух был неподвижным и густым, словно сама комната впитывала в себя все звуки и эмоции, оставляя лишь ледяную пустоту. Аделаида подошла к окну, надеясь увидеть хоть что-то, кроме бесконечных мрачных башен и туманных гор на горизонте. Ее внимание привлекло движение внизу, в саду. Две фигуры. Она узнала его сразу - по осанке, по темным волосам. Итан. А рядом с ним — женщина в платье цвета алой зари. Она что-то говорила, смеясь, и положила руку ему на рукав. Знакомый, интимный жест. Итан не отстранился. Напротив, он склонил голову, словно ловя каждое ее слово, и его профиль, обращенный к женщине, казался менее суровым. В груди у Аделаиды что-то едко кольнуло. Ревность? Нет, это было нечто иное, более простое и яростное - гнев. После вчерашнего спектакля с Джонатаном, после его слов о «собственности», он сам позволял себе подобную фамильярность? Это был двойной стандарт, настолько очевидный, что это било по ее самолюбию сильнее любой угрозы. Она резко отошла от окна, не в силах больше смотреть на эту картину. Война, значит? Хорошо. Она готова.

Истерично-вежливый голос горничной прервал ее мысли

— Леди Аделаида, портной прибыл для примерки свадебного платья. Лорд Итан настаивает, чтобы все было идеально к церемонии послезавтра.

Послезавтра. Словно обухом по голове. Свадьба, которая казалась далекой абстракцией, вдруг обрела пугающую реальность. И образ смеющейся женщины в алом платье в саду стал для этой реальности ядовитым