Под его командованием - Рея Харп

— Ты скорбишь. Это неправильно.

Но это правильно. Чертовски правильно.

Моя нижняя губа начинает предательски дрожать, и я ловлю его пристальный взгляд, устремленный на нее, словно его самообладание висит на волоске. И все же он не прикусывает ее, и меня снова захлестывает разочарование, когда вместо этого он прижимается теплыми губами к моему лбу.

Поцелуй получается нежным, но в то же время напряженным, словно он вдыхает меня — всю без остатка. Словно он знает, что видит меня в последний раз, но принимает свою судьбу, как и любой сломленный солдат.

— Береги себя, Дав Финнеган, — произносит он, медленно отстраняясь.

Его тело отрывается от моего, волосы снова падают на плечи, и мне не остается ничего другого, кроме как смотреть, как он возвращается к черному внедорожнику, припаркованному в нескольких домах отсюда вниз по улице. Я обхватываю себя руками; горе, которое он на время забрал, теперь обрушивается на меня, словно цунами.

Я бросаю взгляд на стакан воды, оставленный на крыльце, и ломаюсь, позволяя всей боли вырваться наружу, пока горло не начинает саднить, а кости — ныть от тяжести смерти моего брата.

ДВА

Три года спустя

Воздух наполнен стуком бильярдных шаров, бьющихся о борта стола, вперемешку со зловонием дешевого пива. Моя лучшая подруга, Стерлинг, здесь. Ее парень тоже, а еще — мой спутник, с которым они заставили меня пойти на свидание, чтобы я перестала вечно чувствовать себя третьей лишней.

Я чувствую руку Джареда, лежащую на моем голом колене; он поглаживает его большим пальцем по кругу, пока рассуждает о запутанности, квантовой механике и прочих вещах, на которые мне абсолютно насрать.

И это даже не та причина, по которой я не хотела с ним идти. Потому что в тех редких случаях, когда он не монополизирует разговор своими физическими темами, он на самом деле нормальный парень. Он высокий, любит пофлиртовать, и от него так и веет аурой в духе: «Я тот самый плохой парень, от которого твоя мама советовала держаться подальше». Странное сочетание, знаю.

И, может быть, я бы им заинтересовалась, с моими-то проблемами с отцом и всем прочим, если бы другой мужчина уже не преследовал меня в снах каждую ночь. Мужчина, которого у меня никогда не было и никогда не будет. Мужчина, который зажег во мне что-то в тот день, когда оттянул мне волосы, попробовал на вкус мои слезы и назвал своей хорошей девочкой.

Я пыталась забыть его, потому что не было смысла цепляться за фантазию. Его и сейчас нет. Но каждый раз, когда его имя мелькает в новостях или по телевизору, моя киска сжимается, а на щеках появляется тот самый яркий румянец, из-за которого Стерлинг постоянно надо мной подшучивает.

С того самого дня я так и не смогла выкинуть этого мужчину из памяти. Пока я оплакивала смерть брата, мысли о Роуэне Кинге словно приглушали мои страдания. Чем больше я думала о нем, тем больше вспоминала: Коул ведь рассказывал мне о двух своих лучших друзьях в армии. Он рассказывал мне о Роуэне и о втором парне из их небольшой компании, но никогда не называл их по именам. Тем летом, перед его смертью, мы должны были встретиться. Коул обещал, что возьмет меня с ними в поездку на пляж. Это был бы мой первый отпуск без присмотра родителей. Грустная улыбка касается моих губ, когда я вспоминаю, как была взволнована при мысли о том, что проведу с ними время.

— Боже мой! — внезапно визжит Стерлинг. — Смотри, Дав, твоего чертовски сексуального командира показывают по телеку! Эй, Бри, — кричит она девушке за барной стойкой, — сделай-ка эту хрень погромче, а? Боже, он и правда горяч. — Она играет бровями, глядя на меня.

В ответ я лишь хихикаю, чтобы показать ей, что это всего лишь глупая влюбленность, но сама-то я знаю правду. Я чувствую, как внизу живота медленно нарастает желание, покалывая у самого входа в мою киску, которая словно ожидает его и раскрывается для него. Это опасно и неправильно, но я ничего не могу с собой поделать. Я не могу не желать его каждой клеточкой своего существа.

— Ты не должна говорить, что другие парни горячие. Ты вообще-то занята! — протестует парень Стерлинг, Люсьен.

— Он не просто парень, дорогой Люс. Он командующий армией. И он, совершенно точно, мужчина, а не какой-то там сосунок.

Люсьен фыркает и притягивает ее голову вниз, к своей промежности, отпуская какую-то шутку о том, что он сам на все сто процентов мужчина. Мы все понимаем, на что он намекает, и Джаред смеется рядом со мной, напоминая о своем присутствии. Но все мое внимание теперь приковано к Роуэну — который выглядит еще более красивым, чем когда-либо, здесь, на стене этого грязного бара в университетском кампусе.

— ...в результате нападения на небольшой юго-западный городок на Сильвестрианском хребте сегодня ночью погибло более ста двадцати человек. Сегодня в прямом эфире к нам присоединяется командир Роуэн Кинг. Командир, это была трудная операция для вас и вашей команды, без сомнения. Вы предвидели это нападение?

Я откидываюсь на спинку стула, чтобы лучше разглядеть эти бархатисто-черные волосы и расчетливый взгляд, но именно его голос окончательно выбивает у меня почву из-под ног.

Хорошая девочка.

Ты скорбишь. Это неправильно.

Береги себя, Дав Финнеган.

— Да, — отвечает Роуэн; его тон низкий, серьезный и абсолютно уверенный в себе. — Наша разведка предвидела это, поскольку CCSI уже атаковали северо-западные деревни. Мы смогли удержать ситуацию под контролем и отбросить коалицию назад. Но, к сожалению, сегодня ночью все равно погибли люди.

Ведущий новостей Ван Рейнольдс начинает выпытывать у него подробности. Терпеть его не могу. Он построил всю свою карьеру на том, что выводил самых влиятельных людей страны на драматические эмоции. А теперь, когда цепочка командования была объединена и вместо нескольких командующих войсками остался всего один... Роуэн уже довольно давно находится в центре всеобщего внимания. Судя по тому, как он мечет молнии взглядом в Вана, я бы сказала, что он не в восторге от всего этого нежелательного внимания.

И, хочу сказать, я знаю, что его методы подавления этой войны довольно... нестандартны. Ходят слухи, что кибератака на CCSI, нашего нынешнего врага, была его рук делом. Что те два превентивных удара были не чем иным, как способом потешить эго Роуэна. А еще я