Под его командованием - Рея Харп

Но даже если Роуэн и отдавал все эти приказы, CCSI, блядь, этого заслуживают. Они убивали мирных жителей, в том числе детей, и загнали жителей деревень на Хребте в угол, разрушая семьи и причиняя огромные страдания. И ради чего? Ради кучки золота в оставшихся в этом районе шахтах?

Я качаю головой. В новостях показывают еще несколько видео, где Роуэн выходит из вертолета, а затем идет рядом с находящимися под его командованием подполковниками и майорами. Ван Рейнольдс продолжает говорить, но я заставляю себя перестать слушать, так как не хочу, чтобы Стерлинг еще больше смеялась над моей глупой влюбленностью.

—...не то чтобы она этого не хочет, правда, Дав? — спрашивает Стерлинг.

— А?

— Джаред только что говорил, что хочет заехать за тобой на пикник в эти выходные. Это ведь мило, да?

Я поворачиваю к нему голову, и на его лице уже красуется ухмылочка.

— Я же говорила тебе, что мне нужно найти стажировку до конца семестра. В эти выходные я рассчитывала написать еще несколько заявлений.

— Ой, да ладно тебе, — улыбается Джаред. — Будет весело.

— Как и получить работу в юридической фирме после выпуска. — Я высасываю через трубочку последние капли колы.

Стерлинг театрально закатывает глаза.

— Все знают, что ты ее получишь. Поживи хоть немного — у тебя будет уйма времени, чтобы уткнуться носом в скучные судебные дела в следующем году.

— Прости, — говорю я, и на моем лице расплывается виноватая улыбка.

Стерлинг прищуривается, и этот немой посыл означает, что наш разговор на эту тему еще не окончен.

В ту ночь я возвращаюсь домой одна и раздвигаю свою киску, представляя, что Роуэн наблюдает за мной, хвалит меня и использует всеми теми способами, которые известны только ему. Я засыпаю в радостном предвкушении, что он снова мне приснится, но утром понимаю, что сон так и не пришел.

Это была первая ночь, когда мне не снился Роуэн.

ТРИ

Наши дни

Я подшиваю резервные копии документов моей начальницы для суда в понедельник, когда звонит телефон, и на экране высвечивается неизвестный номер. Я издаю стон: голова раскалывается от очередной бессонной ночи в роли второго мозга мисс Прэтт.

Обучаться у юриста мирового класса нелегко, но я и не ждала, что будет иначе. Сам факт того, что мне удалось закрепиться на этой должности после успешной стажировки в ее юридической фирме три года назад, уже заслуживает праздника. И в большинстве случаев так оно и есть. В те дни, когда одиночество не накрывает меня с головой, как сегодня.

Я беру телефон со стола, откладывая бумаги, которые прижимала к груди. Сейчас семь вечера, а у меня нет никаких планов. Ни с кем. Тем более что Люсьен и Стерлинг — мои единственные друзья — все еще заняты тем, что трахаются на своем медовом месяце на Бали.

Неохотно я принимаю вызов и прикладываю телефон к уху, но на другом конце провода меня встречает лишь тишина. Я хмурюсь и смотрю на экран, проверяя, не оборвалась ли связь. Нет, не оборвалась.

— Алло? Кто это?

Шорох и дыхание, но по-прежнему ни слова.

Я тихо чертыхаюсь и уже собираюсь сбросить звонок, когда наконец раздается незнакомый голос:

— Мисс Финнеган? Приношу извинения за плохую связь. Скорее всего, дело в месте, откуда я звоню. Это Сент-Таннер, я звоню от лица армии. У вас есть минутка?

Слова застревают у меня в горле, а колени подкашиваются так внезапно, что мне приходится сесть.

— Мисс Финнеган?

— Да. Здравствуйте. Чем могу помочь?

Я не спрашиваю, откуда у него мой номер и что ему нужно. В любом случае, это наверняка как-то связано с моим погибшим братом, ведь это единственная причина, по которой военные когда-либо связывались со мной. Но звонить сейчас, спустя столько лет...

— Командир находится на защищенной линии. Он хочет поговорить с вами. Могу я вас переключить?

Мои глаза округляются от шока.

— П-простите? — выдыхаю я, и весь мой мир идет кругом. Меня охватывает оцепенение, с которым я не в силах справиться.

— Командир Роуэн Кинг на защищенной линии. Могу я...

— Нет, я вас услышала. Я просто... Да, переключайте.

Этого не может быть. Как, черт возьми, это вообще происходит?

Линия обрывается на долю секунды, прежде чем я слышу щелчок нового соединения. Мое сердце подпрыгивает к горлу, а ноги дрожат. Что мне сказать? Что, черт возьми, мне сказать этому мужчине? Теперь он реальный человек, а не просто призрак из моих фантазий. И я понятия не имею, что с этим делать.

— Здравствуй, Дав, — произносит он, и его глубокий голос обжигает мои нервные окончания, заставляя меня сжать бедра под столом. О, Боже.

Я нервно провожу рукой по волосам, пытаясь подобрать слова.

— З-здравствуйте.

— Я... — начинает он, и я крепче сжимаю телефон. — Я знаю, прошло много лет...

Мое тело горит от желания к нему, даже здесь, даже сейчас, даже когда это всего лишь его голос.

Господи, Дав. Возьми себя в руки.

— Прости, — наконец говорит он. — Хотел бы я быть рядом с тобой после смерти Коула.

В груди поселяется знакомая старая боль, и я мучительно пытаюсь придумать, что сказать.

— Коул был моим лучшим другом, — добавляет он. — И моим лучшим лейтенантом. Я должен был поддержать его семью, когда он погиб. Пожалуйста, прости меня за то, что не смог этого сделать.

— Его дневники так и не вернулись домой вместе с остальными вещами, — выдыхаю я, глядя вдаль и заново переживая те воспоминания. — Я бы так хотела знать, что он чувствовал... о чем думал... до того, как...

— Они у меня. Здесь, у меня дома.

— Ох. — Я обдумываю причину этого, и мое лицо вспыхивает еще сильнее. — Так... — я сглатываю. — Так вот почему мы сейчас разговариваем?

Он издает низкий горловой звук — на мгновение повисает нерешительность, как будто ему вообще не следовало мне звонить.

— Нет.

Я рассеянно киваю, сжимая в пальцах свою подвеску.

— Ты знаешь, почему я позвонил, Дав, — произносит он, и его голос становится на пару октав ниже.

Я не могу дышать.

— Этого было недостаточно. Прикосновение к тебе в тот день... Ты была как самый охуительный наркотик. И представь, я подсел на это… и больше ни разу не попробовал снова. Ты хоть представляешь, что ЭТО со мной сделало?

— Роуэн, — шепчу я, и это имя слетает с моего языка так же легко, как тает масло на горячем тосте, словно произносить его так же