Измена. Предатели вне игры - Саяна Горская

Она будто уже не моя.

Воспользовавшись моей заминкой, Соня юркает в машину на заднее. Поднимает поспешно окно, скрываясь за плотной тонировкой.

Пересекаемся прощальными взглядами.

Такси отчаливает.

Смотрю, как моя жена снова ускользает…

– Высоцкий, ты обалдел!? – Саныч хлопает меня по спине. Кожу прижигает, и это действует отрезвляюще. – Ты что здесь делаешь?

– Мне надо Соньку догнать.

– Не надо, Лёша. Она сейчас взвинчена, на эмоциях. Да и ты… – Саныч выразительным взглядом задерживается на моих боксерах – единственном предмете одежды на мне сейчас. – Короче, Высоцкий, осади. В номер марш, будем разбираться. Не хватало ещё, чтобы тебя пресса в таком виде застала. А Соньке я сейчас позвоню, сам с ней поговорю.

В номере сюр. Цирк, блин, с конями. Голая девица на постели кокетливо прикрывает пышную грудь краем одеяла. Пацаны источают тестостерон и уже отъехали от открывающихся видов.

– Разошлись! – Даёт команду Саныч, заходя в номер. Зыркает строго на девчонку. – Барышня, будьте так любезны…

Девчонка понимающе подмигивает и, обмотавшись простыней, убегает в душ.

– Что устроили?! Тут вам не бордель! – Спускает на мужиков полкана Саныч.

– Правда? – Щурится, сверля меня недобрым взглядом, Малина. – А чё тогда Высоцкий ведёт себя так, будто бордель? Девок водит. Моральный дух команды подрывает.

Меня в секунду выключает из адеквата, будто дёрнули рубильник.

Я бросаюсь на Малину, припираю его к стене и трясу за футболку. Меня колотит от злости и ярости.

– Это ты, ушлёпок, подстроил, да?! Ты под меня девку подложил?!

– Высоцкий, катись нахер! Мне нет дела до того, в кого ты свой член пихаешь!

– Разошлись! – Оттаскивает меня за шкирку Саныч. – Алексей, тебя сегодня кто укусил?!

– Думаешь, я не знаю, что ты на неё ещё со школы облизываешься? – Тычу Малину в грудак. – Думаешь, не вижу, как до сих пор на мою жену залипаешь?

– Бред! Иди проспись, кэп!

Саныч оттесняет меня плечом в сторону, усаживает в кресло, машет мужикам рукой, чтобы Малину скорей уводили.

Это к лучшему. Я реально дикий, не в себе.

В номере становится тихо.

Возле двери брошенный чемодан Сони. Торт по всему ковру…

Красивый, кажется, был торт. По-любому Сонечка выбирала, у неё вкус отличный. Мужикам бы точно тяму не хватило двухъярусный торт заказать.

– Лёх, я тебя в последнее время не узнаю. – Начинает Саныч по-отцовски. – Ты что учудил? Нажрался в сопли, девку притащил, Соню обидел.

Ой, мля, только не надо щас все мои грехи перечислять, я и без того понимаю, что мне инкриминируют.

– Саныч, я вас уважаю, как родного отца, и вы это знаете. Но сейчас не надо лечить меня, а. Я без понятия, как это всё произошло. Тошно.

– А это хорошо, что тошно! Значит, совесть не дремлет! – Назидательно оттопыривает указательный палец Саныч. – Ничего, Лёша, ничего! Сейчас выйдет эта…разлучница, и устроим ей допрос. Раз уж ты ничего не помнишь, вся надежда на неё.

Глава 4

Лёша.

Мои джинсы под кроватью, футболка свисает с туалетного столика у окна. Один носок я так и не нашёл. Страшно представить, как я вчера раздевался или кто меня раздевал.

Из открытого окна доносится шум большого города: смех людей, короткие гудки автомобилей, музыка из магазинчика напротив. И все эти звуки сливаются для меня сейчас в траурный марш по моему счастливому браку.

Удивительно, как хрупки вещи, которые на первый взгляд кажутся фундаментальными и непробиваемыми.

Вот была у меня вчера Соня, любовь, семья. Перспектива красиво зафиналить карьеру маячила на горизонте аппетитной вишенкой на горке взбитых сливок. Сегодня ничего у меня уже нет, и перспективы мне нахрен не сдались, потому что без Соньки всё пустое.

Косточки, а не вишенки.

– Давай, вспоминай, Лёшка: что? Где? Когда? Какого хера? – Наседает на меня Саныч, расхаживая по комнате со сложенными за спиной руками, словно строгий дознаватель.

Хватаюсь за голову, пытаясь воспроизвести вчерашний вечер, восстановить его по кусочкам. Впиваюсь пальцами в череп, надеясь, что «массаж мозга» поднимет со дна памяти утраченные фрагменты.

Но массаж тут бессилен. Поможет разве что лоботомия.

Мы были на кураже. Победа дала нам билет в финал, а там, если разбомбим главных соперников – уральских «Соколов», то выйдем на чемпионат Европы. И это, конечно, уже совсем другие масштабы. Поэтому неудивительно, что от эйфории снесло башку всем, даже мне.

Плюс день рождения этот чёртов…

Перед глазами мелькают обрывки вчерашнего вечера: бар, текила, ром, ржач мужиков, бесконечный просмотр матча на репите. И никаких женщин рядом с собой я не помню.

А потом темнота. Меня словно выключили на середине.

– Ну, Высоцкий, вспомнил?

– Нет.

– Херовенько. Что Соне говорить будешь?

– Саныч, а что если… – Тяжело сглатываю. Осознание и принятие возможного факта только сейчас медленно доходит до меня. – А что если я реально изменил?

– Ты мне эти мысли брось! – Сотрясает кулаком в воздухе Саныч, пугая, конечно, не меня, а мысли. – Ты порядочный мужик! Верный! Соньке предан.

– Но мужик же. У нас же в ДНК вшито трахать всё, что движется. А что не движется – двигать и трахать.

– И ты такой?

– Думал, что нет. Но факты. – Рассеянно развожу руками. – Ёма, Саныч, что делать-то? Если я из-за этого дерьма Соньку потеряю…

– Не потеряешь. Соня наверняка уже в аэропорту, покупает билеты домой. Мы вернёмся сегодня, помчишься к ней. Будешь умолять на коленях простить тебя, мудака такого. И всю оставшуюся жизнь будешь смотреть на Сонечку так, словно она – единственная и неповторимая.

– Так и есть.

– У тебя неделя на то, чтобы все семейные проблемы утрясти. К финалу ты мне нужен огурчиком, усёк?

– Усёк.

«Разлучница» выпархивает из душа в белом вафельном халате и с влажными волосами.

Смотрю на неё как на женщину и не могу понять, что привлекло-то?

Вообще не мой типаж.

Мне вот как Сонька нравятся: светленькие, тонкие, хрупкие, с огромными чистыми глазами. А эта дама с претензией, тяжёлым бюстом и вульгарно перекачанными губами.

Она ходит по номеру, собирая свою одежду.

– Как тебя зовут хоть?

– Лера.

– Лера, а ты как здесь оказалась?

– Не помнишь?

– Нет.

– И то, что ночью было, не помнишь?

– Нет.

– Мм… – Лера подходит совсем близко, лезет рукой за мою спину. – Очень обидно! Меня обычно не забывают.

Выдёргивает из-под меня ярко-розовые кружевные стринги. Призывно кусает пухлую нижнюю губу.

– Барышня, присядьте на минуту. – Просит Саныч, указывая в соседнее кресло.

Лера, не стесняясь, натягивает стринги под нашими охреневающими взглядами.

– Пытаетесь восстановить вечер? – Она заваливается