Фальшивая истинная ледяного дракона - ЮЭл

Шаги. Тихие, уверенные. Кто-то сел справа от меня, напротив камина. Я чувствовал его присутствие так же отчётливо, как холод на коже.

Он снял капюшон. Длинные чёрные волосы упали на плечи. Лицо осталось в тени, но я и без света знал каждую черту.

— Смотрю, ты счастлив и доволен в своём супружестве, — произнёс он с ехидством.

Я медленно выдохнул.

— Заткнись.

Он усмехнулся.

— Ты всегда такой гостеприимный, Нортхольд.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь втянуть в себя магию льда, загнать её обратно под кожу, туда, где она должна быть.

И она вернулась. По пальцам, по венам — ледяной нитью, будто кто-то тянул меня за невидимый поводок. В самое сердце.

Но не вся.

Часть её осталась снаружи, продолжая капать со стены тающим серебром — упрямо, как напоминание: ты не хозяин себе.

Я со злостью швырнул бутылку в камин. Стекло треснуло, пламя взметнулось и разгорелось ярче, злее. В комнате стало теплее — но не легче.

— Что планируешь делать? — спросил гость, лениво рассматривая разрушенный кабинет так, будто оценивал интерьер.

— Казню её, — ответил я.

Голос прозвучал ровно.

Я услышал лёгкий шёпот смеха.

— Очень сомневаюсь, — произнёс он.

Я наклонился вперёд, облокотил локти о колени и запустил пальцы в волосы, сжимая их у корней. Так, будто мог удержать собственные мысли, чтобы они не разлетелись, как осколки.

— По закону она должна быть казнена, — повторил я, как приговор.

— Должна, — согласился он.

И добавил мягко, почти ласково:

— Но мы оба прекрасно знаем, что благородства в тебе больше, чем в ком бы то ни было на этих землях. Несмотря на то, что тебя считают тираном.

Я усмехнулся.

— Благородство? — я повернул голову и впервые посмотрел на него. — Ты называешь это благородством?

Он поднял бровь.

— А что? Ты мог бы уже давно стать тем монстром, которым тебя считают. Но ты всё ещё выбираешь не самый простой путь.

Я молчал. Потому что “самый простой путь” был сейчас слишком близко. Отдать девчонку храму. Смыть с рук ответственность.

Дракон был бы доволен. Дракон всегда был доволен кровью.

— Есть какой-то другой план? — спросил он наконец.

Я закрыл глаза на секунду. Вспомнил храм. Пустоту на её руке. Взгляд жреца. Шёпот толпы. И тот миг, когда моя магия… дрогнула рядом с ней.

— Есть, — произнёс я. — Но с учётом того, что на свадьбе были свидетели… есть вероятность, что он не сработает.

Я поднялся. Пол под ногами хрустнул льдом. Подошёл к стене, где за обрывками портьеры скрывался тайник. Сдвинул панель — и достал ещё одну бутылку.

Штопор искать не стал.

Просто заморозил горлышко. Лёд схватил стекло мгновенно, сделал его хрупким. Одним движением я отломил верх — идеально ровным срезом, будто резал не магией, а инструментом ювелира.

Сделал глоток прямо из горла и протянул бутылку гостю. Он принял. Но пить не стал. Поставил на низкий стол между креслами.

— Я позабочусь о том, чтобы информация не распространилась, — сказал он.

Я хмыкнул.

— Ты всегда любил контролировать слухи.

— Это моя работа, — пожал плечами он. — А твоя — не дать короне рухнуть.

Я вернулся в кресло.

— Я позабочусь о гостях, а ты о том, чтобы… — начал гость.

Я перебил его:

— Чтобы она не открывала свой рот и играла подобающую ей роль?

Он улыбнулся уголком губ.

— Уверен, что у тебя с этим не будет проблем. Думаю, заставить молчать проще, чем разговорить.

Я сжал пальцы на подлокотнике так, что дерево жалобно хрустнуло.

— Ошибаешься, — зло ответил я. — Развязать язык преступникам проще, чем заставить их замолчать. А она, как-никак, преступница.

Гость наклонил голову, и в его голосе снова появилась эта опасная лёгкость:

— Тогда, может, действительно стоит предать её тело огню?

Я задумался. На миг. Слишком короткий, чтобы это было сомнение. Скорее… проверка самого себя.

— Может, и лучше, — произнёс я.

И сам себе не поверил.

В ту же секунду в дверь постучали — и почти сразу она распахнулась.

— Милорд… она очнулась.

Я поднялся. И понял странную вещь: пальцы больше не дрожали. Лёд внутри меня… успокаивался. Будто дракон услышал её дыхание лже-истинной даже сквозь стены.

Я двинулся к двери.

Вслед последовал вопрос:

— Так что ты будешь делать?

Я остановился на пороге. Секунду молчал. А потом ответил честно.

— Ещё не решил.

И вышел.

Глава 4. Ночные разговоры

Лорд Сайлас Эвермонт

Записка пахла воском и дорогими чернилами. Я провёл пальцем по ровным строчкам. Архимагистр Эстен Грейв никогда не писал лишнего. И всё же, когда я дочитал до последней строки, губы сами собой растянулись в улыбке.

Истинность леди Эвелин Мэрроу не подтверждена. Кайрен Нордхольд остаётся свободным. Союз признан недействительным. Девушка — под стражей. Казнь назначена.

Я откинулся в кресле, наслаждаясь тем, как эти слова ложатся на сознание, как идеальный клинок в ладонь.

“Свободным”.

Это слово для Нордхольда звучало иначе, чем для остальных мужчин. Свободным — значит не защищённый, открытый… уязвимым.

Я провернул перстень на пальце. Камень холодно блеснул в свете камина, словно одобрял мои решения.

Кайрен был сильным. Я бы сказал даже, слишком сильным. А еще раздражающе правильным, безгранично преданным и… Сильным.

Такие не ломаются быстро.

Я слышал слухи. О да, земля полнится слухами. Слухи о том, что генерал Северных легионов последние месяцы страдает от выбросов энергии. Что его магия льда срывается так, что замерзают кони, трескаются стены, а солдаты стоят с инеем на ресницах, боясь лишний раз вдохнуть.

Слухи о том, что Нордхольд держится только на упрямстве. А на чём-то ещё?! Истинной-то у него нет.

Я медленно вдохнул, словно вдыхал саму мысль о его слабости.

Многие пытались найти ему пару. Многие мечтали подсунуть свою дочь, племянницу, воспитанницу, лишь бы получить доступ к ледяной мощи Нордхольда и его влиянию.

Но истинность не покупают и не продают. Истинность либо вспыхивает, либо нет.

И всё же кто-то рискнул подделать ее и навлечь на себя гнев самого опасного воина последнего столетия.

Я тихо рассмеялся.

Нет, я не был удивлён. Я был… впечатлён. Это ж надо было обмануть ледяного генерала.

Снова взглянул на записку и аккуратно сложил её пополам. В этот момент дверь кабинета открылась без стука.

— Что ты там читаешь? — голос был сладкий, как мёд. И ядовитый, как яд.

Она подошла сзади. Я почувствовал её запах ещё до того, как её