Эльби, княгиня Саргунская - Марина Николаева (ЛФР)

в лучах заходящего солнца, как будто брёвна покрасили сверкающим жёлтым лаком. На втором этаже был большой балкон, летом чаи распивать и наслаждаться природой в самый раз! Дом был покрыт зелёной черепицей. Вокруг были крепкие хозяйственные постройки. А деревянные ворота были очень крепкими даже на вид. Двор был широкий и чистый от снега. За хозяйственными постройками снаружи росли высокие сосны. Видимо, знахарка жила в сосновом бору.

— А ничего так знахарки кучеряво живут, — промелькнула в голове мысль.

— Это дом моих родителей, он перешёл мне по наследству. Отец мой маг, раньше он работал в окружном городе Шубаш, но потом его перевели в столичный город Сереброград, — просветила меня Арна, заметив мой интерес.

— Значит, у меня ещё есть дедушка с бабушкой? — поинтересовалась я.

— Да, но работы у отца много, он сильный маг, так что редко навещает меня, — с грустью сказала Арна.

Я снова задумалась, дедушка — сильный маг, а свою дочь и внучку оставил в провинции. Ну, ладно, внучка без магии, а дочь ведь знахарка! Мог же устроить по «блату» дочь в столице? Вопросов много, ответов нет. Ладно, поживём увидим…

Около дома носилась тепло одетая девочка — подросток лет двенадцати в нарядной рыжей дублёнке.

Вокруг неё прыгала чёрная крупная дворовая собака. Девочка заливисто смеялась. Увидев нас, девочка засмущалась.

— Добрый вечер, госпожа Арна, — пролепетала девочка.

— Анисса, что же ты домой не заходишь, стоишь здесь, мёрзнешь? — забеспокоилась знахарка. Она торопливо открыла дверь в дом и пропустила нас.

— Да я только что пришла от деда, он дорогу чистит на улице от снега. Немного помогла ему, — ответила девочка, из-под платка у неё выбилась рыжая прядь волос. Рыжие веснушки нисколечко не портили её миловидное лицо, а наоборот, украшали. Васильковые глаза озорно блестели. Почистив метёлкой валенки от снега, девочка зашла в дом последней.

В прихожей было тепло и светло, несмотря на отсутствие окон. Я посмотрела вверх, под потолком в воздухе парил круглый белый матовый шар, испуская тёплый свет. Пол был устлан тёмно — зелёным пушистым ковром. Светло-жёлтые деревянные стены приятно пахли сосновой хвоей.

— Раздеваемся и проходим в столовую. Ужинать будем, — объявила тетя.

— Хозяйка, ужин готов. Стол накрыт, — объявило ещё одно маленькое волосатое чудо в красной рубахе и чёрных штанах, распахивая двойные деревянные двери со светло — зелёными витражными стёклами внутрь. Ростом он был в полметра. Уже не удивлюсь, если увижу и дракона!

— Ты домовёнок Кузя? — спросила я.

— Кузьма, — важно сказал домовой. Большие острые уши домового забавно подёргивались. Он забрал нашу верхнюю одежду и прошмыгнул в соседнюю комнату, снова появился и в этот раз забрал нашу обувь. Вслед за знахаркой я зашла в столовую, просторную комнату, обшитую деревянными панелями, с двумя окнами, завешанными зелёными, с золотистым орнаментом, шторами до пола. Из мебели в комнате был прямоугольный стол, накрытый белой скатертью, вышитый по краю зелёными нитками. По краю стола стояли шесть деревянных стульев, покрытых тёмным лаком. В углу комнаты, справа от входа, почти до самого потолка высилась изразцовая печь — камин, на изразцах зелёный орнамент, со смутно знакомыми узорами. Дрова в камине весело трещали, было тепло и уютно. Рядом была ещё одна дверь, ведущая в соседнюю комнату. Вдоль стен были расставлены старинные шкафы со стеклянными дверцами, на полках сверкала разнообразная посуда. Высокий потолок украшали две небольшие хрустальные люстры, в которых мерцали свечи.Но запаха дыма от горевших свечей не было.

Хозяйка села во главе стола.

Меня усадили по правую сторону от Арны, а рыжая девочка с левой стороны. Девочка оказалась ученицей знахарки.

— Анисса, — смущенно представилась она, — хотя её васильковые глаза озорно сверкали.

Я окинула взглядом стол с выставленной закуской: рыжики солёные, капуста квашеная с клюквой, яблоки мочёные, сыр, творог со сметаной, мясо холодное нарезанное на небольшие кусочки, в стеклянном кувшине морс клюквенный, чёрный хлеб. Да тут пир! Открылась дверь рядом с печкой и Кузя вынес нам на больших белых тарелках жареную картошку с кусками жареной свинины. После на серебристом подносе домовой вынес небольшую рюмку, украшенную цветными стёклышками и с поклоном преподнёс Арне.

— Ну, за твоё здоровье, Эльби, — сказав, знахарка выпила рюмку медовухи, после чего домовой унёс поднос с рюмкой обратно на кухню. Мне медовухи не предложили. Ела я с удовольствием, и к своему удивлению, съела всё, что было мне наложено домовым. На сладкое нам Кузя принёс чай травяной и пирожки с яблоками.

— Анисса, я всё вижу! Не закармливай кота пирожками! Он и так толстый! — проворчал домовой.

Из-под стола недовольно мяукнул кот.

— Рыжий не толстый, он просто в меру упитанный, — возразила девочка. И тут на свободный стол запрыгнул рыжий кот и начал мурча, чистить свою шёрстку, нагло подсматривая на домового. После ужина у меня уже закрывались глаза. Тётя проводила меня в жарко натопленную гостевую комнату на первом этаже. Раздеваясь перед сном, мелькнула мысль, что я очень быстро восстановилась в новом теле. В своём мире я читала книги про попаданок в другую реальность, там они часто очень долго болели и восстановление в новом теле длилось некоторое время. Новое тело воспринималось своим, родным, никакого неудобства я не чувствовала. В своем мире мне было двадцать три года, а здесь восемнадцать лет. Так что, я ещё и тело помоложе получила, и знания своего мира во мне сохранились.

Я уснула сразу, как легла на постель, застланной льняной простынёй, приятно пахнущей мятой и лавандой, успев только пожелать тёте спокойной ночи.

Глава 4

Всю следующую неделю я обживалась в новом мире. Три раза в день тётя давала пить мне травяной настой. Дома хозяйничал Кузьма, он следил и за чистотой в доме, и за кухней. А Ийе отсиживался в бане. Всех больных Арна принимала в большом отапливаемом предбаннике, Ийе помогал в лечении. Ученица знахарки Анисса была сиротой, конюх Антип приходился ей дедушкой. Я числилась выздоравливающей. На улицу меня пока не выпускали и я слонялась по большому дому, маясь от безделья и слушая ворчанье домового. В комнатах второго этажа я почти не бывала, они были заперты. Что бы ни происходило — какая бы погода не стояла, какие бы больные не приходили к знахарке — во всём Кузьма находил повод для недовольства. Ему не нравился сосновый бор, растущий