Тьма, которая нас связывает - Ю. К. Перес

охлажденную кружку на подставку передо мной, и я делаю глоток. Я чувствую нотки корицы, тыквы и каких-то специй — это освежает. Я рада, что в нем нет кислого привкуса, как у того пива, которое я пробовала в прошлый раз.

— Тебе нравится? — Ребекка приподнимает брови, нервно вытирая руки полотенцем.

Я киваю как дура.

— Оно восхитительно, — говорю я, и она лучезарно улыбается мне.

— Если оно тебе понравилось, тебе стоит попробовать остальные У меня предчувствие, что они тебе понравятся.

Я киваю.

— Не знаю, как долго я здесь задержусь, но перед отъездом обязательно вернусь. — Если остальные так же хороши, как это, я хочу попробовать их все.

— Буду ждать, — говорит она, роясь в ящике, прежде чем вернуться ко мне с большой связкой ключей, свисающей с ее пальца. У меня перехватывает дыхание.

— Пожалуйста, не говори мне, что все они от дома.

Она протягивает руку и, слегка поморщившись, кладет их передо мной. Я смотрю на них с открытым ртом, некоторые выглядят как обычные ключи, но несколько из них привлекают мое внимание. Они ржавые, выглядят старинными, а изношенный металл украшен сложной филигранью. Мой взгляд останавливается на скелетном ключе с изображением сердца, грудь сжимается, и я чувствую вибрацию под кожей. Что он может открыть? Заинтригованная, я тянусь к нему, чтобы рассмотреть поближе, но голос Ребекки отвлекает меня.

— Извини. Я хотела разобраться с твоими ключами, но у меня не было времени. К сожалению, в особняке Каллторп много дверей. — Ее брови нахмурены, и она извиняющимся взглядом смотрит на связку ключей. Подождите… особняк? Во что я, черт возьми, ввязалась? Я стону, и она сочувственно хмурится, глядя на меня. Ребекка продолжает: — Могу только представить, насколько это было для тебя тяжело.

Я издаю сдержанный смешок, вываливая свои проблемы на совершенно незнакомого человека.

— Честно говоря, это было безумие. Узнать, что мои биологические родители оставили мне этот дом, было… интересно. Не могу сказать, что я не злюсь, потому что злюсь, но мне также любопытно. Так что вот я здесь, на другом конце страны, собираюсь осмотреть дом умершей семьи. Странно рыться в вещах незнакомых людей.

Она бросает на меня печальный взгляд.

— Мне жаль. Нотариус рассказал мне немного о том, что происходит. Ты, должно быть, сильная женщина. — Я фыркаю про себя. Я — полная противоположность сильной женщины.

— Ничего страшного. Чем быстрее я все разберу, тем быстрее смогу вернуться домой.

Ребекка кивает.

— Что ты планируешь с ним делать?

Я хмурюсь и опускаю взгляд, качая головой.

— Пока не знаю. Честно говоря, скорее всего, продам.

Звук колокольчика заставляет Ребекку перевести взгляд через мое плечо к двери, прежде чем она успевает ответить. Холодный ветерок щекочет мою кожу, но это не морозный воздух вызывает мурашки по всему телу. Аромат цитрусовых и сандалового дерева окутывает все мои чувства и заставляет волоски на руках встать дыбом.

Ощущение покалывания пробегает по коже, сжимая позвоночник и легкие, пока не становится больно дышать. Спина выгибается к барной стойке, словно пытаясь оттолкнуться как можно дальше от густого тумана. С легкими, плотно прижатыми к ребрам, позволяющими делать лишь самые короткие вдохи, я поспешно встаю, чуть не опрокинув при этом пиво. Я ловлю его дрожащими ладонями и посылаю Ребекке извиняющуюся улыбку.

— Извини, Ребекка. Мне нужно идти, пока не стемнело. Спасибо за все. — Я достаю из кармана десятидолларовую купюру и отдаю ей. — Надеюсь, этого хватит за пиво. — Она кивает.

— Возвращайся поскорее, — кричит она, сдвинув брови, когда я хватаю ключи со стойки и поворачиваюсь к двери. Я заставляю себя опустить голову, хотя мои глаза пытаются найти источник паники, охватившей мое тело.

У меня перехватывает дыхание, когда он пристально смотрит мне в глаза. На первый взгляд его глаза можно было бы принять за обычные. Они темные, почти черные, настолько пронзительные, что я практически чувствую, как они ласкают мою душу. Присмотревшись, можно увидеть, что среди этой тьмы разбросаны крошечные красные крапинки, ярко сияющие, когда на них падает свет.

Боже, он великолепен. Его платиновые светлые волосы небрежно, но методично растрепаны, с выбритыми висками, переходящими в длинные пряди сверху. Его густые, изогнутые брови нахмурены, привлекая мое внимание к его прямому носу и полным, опущенным вниз губам. Белая футболка облегает его мускулистую грудь, широкие плечи покрыты черной кожаной курткой, а длинные ноги одеты в черные рваные джинсы. Я чувствую сильное магнетическое притяжение в груди, моя кожа тянется к нему, как мотылек к пламени.

Уходи, Амарис.

Голос вырывает меня из транса. Я моргаю, когда он оглядывает меня с ног до головы с легкой усмешкой, демонстрируя ямочку на щеке.

Нет, нет, нет, мне нужно уходить.

Я прохожу мимо него, и наши плечи касаются друг друга, оставляя на моей коже покалывание, словно от электричества. Я ускоряю шаг, практически выбегая за дверь, пока странное чувство не исчезает и меня не окружает только осенний воздух. Я закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов, пока мой разум наполняется вопросами. Что это было? Кто он?

Будь осторожна.

Мое сердце начинает биться чаще. Он вернулся. Прошло так много времени с тех пор, как я слышала этот голос с такой силой. Я знаю, что это не может быть совпадением. Я так много раз списывала это на интуицию, но это не интуиция. Это нечто гораздо более сильное, неестественное. Ветер усиливается, и я воспринимаю это как знак, что пора уходить. Я отбрасываю странное ощущение и направляюсь к своей машине, ввожу адрес Каллторпа в навигатор и не оглядываюсь.

Глава 2

Натаниэль

У меня звенит в ушах. И не из-за какого-то дурацкого шума, хотя я бы предпочел его этому чертовому колокольчику, который Бекка повесила на дверь. Сколько бы я ни умолял ее, она отказывается снимать эту чертову штуку. Мне, честно говоря, плевать, что ей нужно слышать, когда кто-то входит. Это бар, а не гребаный универмаг.

Когда я поворачиваю голову, чтобы бросить гневный взгляд на верхнюю часть двери, мои чувства наполняет пьянящий аромат розы и ванили. Знакомая боль распространяется по моему рту, когда мои клыки пытаются выдвинуться. Одна только мысль о том, чтобы вонзить зубы в того, кто пахнет так восхитительно, заставляет мои десны пульсировать, а рот наполняется слюной.

Кто ты, малышка?

Как бы сильно я ни хотел позволить своим клыкам выдвинуться, я заставляю их вернуться обратно, и это движение причиняет боль во рту. Я смотрю на свой телефон, чтобы