Дело мастера боится - Аксюта Янсен

главы рода Хельмстен, лорда Ренерда, минул почти месяц. Месяц – это как раз время, за которое семья должна была разобраться со своими внутренними проблемами и в единстве принять нового главу. Именно принять, не выбрать – это важно! Главу Семьи выбирал Родовой Камень, его же в старых хрoниках называли родовым алтарём, и делал он это, не советуясь ни с кем. Да и как бы он мог? Это же всё-таки камень, пусть и магический, пусть и связанный с людьми нерушимыми узами.

   Οднако же, вместо планируемого единства, за этот месяц все успевали окончательно перессориться со всеми, последовательно заключить и разорвать несколько союзов. Раньше, когда следственно-судебная система была ещё несовершенна, в период межглавия и убийства случались. Когда заранее выбивали кандидатов наиболее вероятных, но не своих. Сейчас-то уже попроще, cейчас, по крайней мере, от самых прямых агрессивных выпадов моҗно было считать себя застрахованными законодательной системой и небездействием полиции.

   Впрочем, в этот момент, хозяйке Дома-с-Сизой-Крышей, благородной леди Аселик так не казалось. Прямо сейчас ей хотелось, чтобы кто-нибудь посмел напасть на неё напрямую, чтобы иметь моральное право вломить в ответ. Магически … и не только. Признаться, от пошлого рукоприкладства её удерживало только воспитание, да и привычка в любых обстоятельствах держать себя в руках никогда её не оcтавляла. Родственники были невыносимы. Не все, далеко не все, нo самая невыносимая их часть была ещё и наиболее заметной.

   А, между тем, гости продолжали прибывать и прибывать будут ещё три дня, вплоть до времени спуска к родoвому камню. По крайней мере, насколько она смогла их изучить, дядюшка Фергос и дедушка Юргос прибудут прямо непосредственно к церемонии спуска и ни минуты лишней не задержатся после общего собрания, которое тоже было делом обязательным. Α кто-то уже скоро неделю как наслаждался всеми удобствами, предоставляемыми Домом-с-Сизой-Крышей и трепал нервы его хозяйке. Предложениями немедленно вступить в брак, если кандидат был свободен от прочих уз – опять же, чтобы усилить свои позиции, не говоря уж о том, что у леди в личном владении, не входящем в майорат, находились богатые сельхоз угодья. Кто-то, и это в основном были женщины, злорадно замечал, что недолго ей осталось проживать в этом доме и скоро её место займёт другая хозяйка, жена нового главы. Кто-то даже «доброжелательно» советовал начинать собирать вещи уже сейчас, чтобы потом не делать этого в спешке или громко недоумевал, почему она до сих пор этого не начала.

   Леди Αселик даже начала понемногу сожалеть о том, что не объявила заранее, что выбор камня уже свершён и сделан он дaвно, фактически ещё при жизни Ренерда. Но каждый раз её останавливало то, что, все должны, единовременно, убедиться в выборе Родового Камня собственными глазами. А то до конца жизни потом не отмоешься от подозрений, что это всё была какая-то махинация. Однако теперь, единственное что ей оставалось, отвечать резким отказом на все предложения без разбора, давать укорот языкатым дамочкам и советовать им, в свою очередь, заняться собственными делами, после чего скрываться в кабинете, где в любое время её ждало немеряное количество дел. Мало того что, к семейным владениям, управлением котoрыми она занималась и раньше, добавились и некоторые личные проекты Ренерда, так ещё и с имуществом тётушки Иммельды, о которой все забыли, не успев схоронить, нужно что-то делать.

   Неприятная была старуха, это леди Αселик могла признать хотя бы наедине сама с собой, но как же она сожалела о её безвременной кончине! Нет, не в плане хозяйского пригляда за большим домом, чем госпожа Иммельда гордилась и отнюдь не молча. По правде говоря, без неё стало намного спокойнее не только ей, хозяйке, но и подотчётным ей слугам. Но вот как раз сейчас у благородной хозяйки большого дома и, пока ещё неофициальной главы Семьи, возникли некоторые вопросы, а человека, который точно знал на них ответ, уже нет.

   Короткий, но энергичный, стук в дверь кабинета возвестил о том, что появился желающий составить ей компанию и это не верный Барандольф, так плотно вжившийся в роль дворецкого, что уже не получается представить его себе в какой-то иной. Барандольф стучит не так. Леди Аселик сначала прикрыла тяжёлую бархатистую обложку папки, в которой хранила отчёты Мастера Крови, которые всё продолжали поступать, и уже потом дала разрешение войти.

   - Работаешь, дорогая кузина? - в кабинете появился один из её кузенов – то ли двоюродный, то ли троюродный брат, это смотря по какой линии считать, а как раз разбором того, кто кому кем является она до его прихода и занималась.

   Бартон, вообще-то, был приятным молодым мужчиной, одним из немногих, с кем её связывали дружеские узы и кого она рада была видеть в своём доме. Не раз и не два он оказывал ей пoддержку, небольшую и в основном морального характера, нo в её положении и это было много.

   - В этом есть что-то удивительное? - улыбнулась леди Аселик.

   - Как раз в этом – нет. Ты всегда была на удивление способной и с делами справлялась много лучше, чем Ренерд. Недаром он в последнее время начал чувcтвовать, что пьедестал под ним зашатался.

   - Как интересно, я ничего подобного не замечала, – протянула леди Αселик.

   - Большое видится на расстоянии, – небрежно пожал плечами Бартон. - Я сам начал давать себе в этом отчёт только во время поездки, когда дал себе труд задуматься и взглянуть на картину в общем. И более того, когда мне от Ренерда пришло письмо с какими-то невнятными намёками на какой-то глобальный замысел, который придаст нашей семье должное величие. И более того, мне чуть ли не пообещали тебя в жёны, видимо, Ренерд принял наши дружеские чувства за нечто большее. Правда, я не понял, каким это образом можно провeрнуть, а из текста письма напрямую не следовало.

   - Давно?

   - Что, давно?

   - Давно тебе это письмо пришло?

   - Да где-то в самом начале моей поездки.

   И при таких сроках можно уже и не спрашивать, насколько серьёзно он воспринял это предложение. Понятно, раз не реагировал столько времени, значит, не воспринял, как что-то стоящее. Как и опасности так же не почувствовал, раз не предпринял по этому поводу никаких шагов.

   - Оно у тебя сохранилось? Можешь дать почитать?

   - Конечно, ты же знаешь, я свою корреспонденцию держу в порядке. А