Поздравляю, тренер! Теперь вы – папа! - Татьяна Донченко

— В-вы тренер? — выпалила я не своим голосом.

О, хоть бы, хоть бы!

Хотелось закатить истерику, разнести все к чертям собачьим. Но вместо этого я лишь глупо хлопала ресницами, надеясь, что он окажется не тем самым монстром, который обидел Сашеньку.

А он, видя мой запал поскандалить (или, может, наоборот видел гораздо больше), сложил руки на груди, отчего казался еще крупнее.

Не руки, а мощные окорока какие-то! Мышцы перекатывались под тканью водолазки.

— Ну, допустим… — произнес он, слегка прищурившись. — Хотя, для вас, красавица, я буду кем угодно….

3

В его голосе прозвучали такие обертона, что у меня мурашки побежали по спине.

И гормоны опять взяли верх!

Что он себе позволяет? Красавица?!

Я ткнула этого самозваного «тренера» пальцем в каменный пресс (боже, как еще палец не сломала?), нахмурилась и понеслась, как разъярённая фурия.

— Знаете ли, что женщина — это не объект для критики, особенно если этой женщине всего лишь пять лет?! Вы видели вообще, что творится в современном мире?! Бодипозитив, феминизм, борьба за права! А вы тут что устраиваете, средневековье с охотой на ведьм?!

Я вдохнула, чтобы перевести дух, и продолжила:

— Нельзя называть женщину полной! Ни при каких обстоятельствах! Она красивая априори! Красивая, понимаете? Независимо от размера одежды, объёма талии и количества складок! А вы, мужланы, обзывая её толстой, вы просто… уроды! Невоспитанные, бессердечные уроды!

Эмоции брали верх, и я уже не контролировала громкость своего голоса. Некоторые родители, стоящие рядом, начали оборачиваться, но мне было плевать. Кто-то должен был сказать это.

— И я не знаю, какие у вас там критерии по весу на этом вашем чертовом льду, но, уверяю вас, маленькая девочка уж точно его в прыжке не проломит! В отличие от вас! — Я ткнула пальцем в его могучую грудь. — Вы же чёртова громадина!

К моему удивлению, мужчина смотрел на меня не с гневом или раздражением, а с восторгом.

По его лицу расползалась улыбка, словно он наблюдал захватывающий спектакль. Его серые глаза искрились, и в них сквозило какое-то странное веселье.

Это меня только распалило.

— И вообще! — заорала я, срываясь на визг. — Я прошлась бы по всей вашей федерации фигурного катания! И где я её только не видела, и на чём только не вертела бы, если б могла физически! Да там же у вас одни интриги, склоки и зависть! А вы, как тренер и педагог (если вы им вообще являетесь), точно должны знать, что своих подопечных нельзя ругать при всех! Разве вы не знаете золотое правило: хвалить при всех, ругать тет-а-тет?!

Я остановилась, тяжело дыша, чувствуя, как кровь стучит в висках.

И что самое странное, этот Аполлон, этот каменный истукан, продолжал улыбаться.

Он был в восторге от моей ярости, как будто я только что исполнила для него арию из какой-нибудь оперы. И это было безумно странно и слегка пугающе.

Тренер-Аполлон наконец заговорил, окидывая меня сияющим, голодным взглядом:

— Кто вам сказал, что вы некрасивая? Покажите мне на этого придурка, я переломаю об него клюшку… Вы… вы просто великолепны!

Я недоуменно моргнула. Не могла принять его комплимент.

Сначала решила, что он шутит, издевается как-то, подтрунивает над моей импульсивностью.

Но он выглядел вполне серьезным и смотрел на меня словно на божество. С благоговением и восхищением.

К щекам прилила кровь. Так на меня еще никто не смотрел.

Даже в лучшие годы, когда я была наследницей огромного состояния и купалась в роскоши, мужчины видели во мне скорее выгодную партию, чем женщину, достойную поклонения.

А в этот момент со льда начали сходить хоккеисты-подростки. Крепкие, румяные, в форме.

И все как один, проходя мимо, хлопали тренера по плечу, прощались:

— До завтра, Дмитрий Николаевич!

И на меня поглядывали искоса, перешептываясь. Кто с удивлением, кто с улыбкой, а кто и с откровенным интересом.

До меня дошло. Дошло, как до жирафа, и с оглушительным треском обрушилось на мою бедную голову. Это был тренер… да. Но не фигурного катания, а хоккейной команды!

А на льду еще находилась пара маленьких девочек, возраста Саши, в блестящих костюмах, с накрахмаленными юбочками и безупречными прическами. А рядом с ними бегала женщина, с красным лицом и громким голосом. Именно она и была тем самым деспотичным тренером, верещащим на своих подопечных.

Я поняла, что произошло. И чертыхнулась. Тихо, под нос, но зато от души.

А потом развернулась и убежала.

⋆꙳̩̩͙❅*̩̩͙‧͙ ‧͙*̩̩͙❆ ͙͛ °₊⋆

— Сашенька, пойдем, милая, я разобралась, — выпалила я, бегом врываясь в раздевалку. Лицо горело от стыда, сердце клокотало как ненормальное.

Везла Сашу, которая немного уснула в кресле, и кусала губы, думая о том, что только что произошло.

О красавчике тренере, который смотрел на меня так, как никто давно не смотрел.

И о том, как я буду себя вести дальше, приходя забирать Сашу, прятаться по углам, чтобы случайно с ним не столкнуться.

Как вообще смотреть ему в глаза после такого позорища?

Привезла дочку маме. Вика пригласила меня на ужин.

Они жили в старой квартире в Москве. Но я обожала ее за домашний уют и тепло и кухню от мамы Вики. И ее жениха, Олега, который ее не руках носил. Все у нее было правильно, красиво и благополучно.

И как же я завидовала ей в этот момент! Завидовала ее стабильности, ее семейному счастью, ее уверенности в завтрашнем дне. По доброму, конечно.

Мама Вики усадила меня за стол, и мы сначала накормили Сашулю, разобрались с ее ситуацией и деспотичным тренером.

Вика собралась сама позвонить и все высказать этой женщине, но Олег заботливо забрал у взбешенной яжматери трубку и пошел решать вопросы сам, при этом поднял на руки Сашу и понес укладывать спать.

А мы остались одни. Первой не выдержала Вика.

— Что с тобой случилось, Сонь? Ты плакала, когда позвонила. Выкладывай, что произошло?

Ее проницательный взгляд проникал в самую душу, и у меня не было сил скрывать правду.

Я глубоко вздохнула, стараясь собраться с мыслями.

С чего начать-то?

4

Вика проводила жениха домой, а сама пригласила меня остаться на ночь. Мы сидели, болтали на кухне, пока ее мама ушла смотреть сериалы к себе в комнату.

Мы тут же созвонились с Крис.

И началось…

Перемыли кости Самойлову, все до единой. Обсудили все его грехи, проступки и недостатки. Вспомнили все обиды и унижения.

Казалось, нам было мало одной ночи,