Мой нищий принц - Эмма Серсанд

- Прости, - шептала я пустому животу. - Прости, что не могу.

Меня отравили через пол года после нашей свадьбы.

Я не знала, кто подсыпал яд в чай. Фэн Юй? Другая наложница? Сам муж?

Мне было всё равно. Внутри давно уже было пусто, так пусто, что даже смерть казалась не концом, а просто долгожданным покоем после длинной череды унижений.

В тот день шёл дождь, капли стучали по карнизу, нервно, как пальцы нетерпеливого человека.

Ветер задувал в щели ставней и свечи на столике колебались, отбрасывая пляшущие тени на резную мебель, что стояла вдоль стен.

Я лежала на кровати.

Моя комната была большой, холодной, но впервые я не мерзла. Мое тело сгорало от жара.

Простыни были мокрыми от пота. Тело горело тупой, ноющей болью, которая разливалась от живота к груди, от груди к горлу.

Служанки, привезенные мной из родительского дома вместе с приданным, плакали в углу.

- Госпожа, - всхлипывала одна, молодая, с круглым лицом. - Госпожа, держитесь.

- Позовите лекаря, - шептала я.

- Позвали, госпожа. Он скоро будет.

Я знала, что умираю, потому, что внутри стало тихо. Как после долгой бури, когда ветер стихает и остаётся только пустота. Я больше не боялась. Не надеялась. Не жалела о своей несчастной судьбе.

Просто устала от этой жизни.

Я услышала, как распахнулась дверь, Гун Цзэ вошёл в покои не спеша, как на прогулку.

На нём был тёмно-синий халат с вышитыми драконами, что я вышивала для него.

Он встал у двери, надменно скрестив руки на груди. Его лицо показалось мне удивительно спокойным, ни жалости, ни беспокойства обо мне. Как на скучной церемонии, которую нужно перетерпеть.

- Лекарь проверил остатки чая, сказал, яд сильный. Ты не выживешь. Я отослал его, тебе уже не помочь.

Мои служанки взвыли в голос, а муж поморщился недовольно, а потом велел, - Стража, задержать их всех, они отравили свою госпожу! - В комнату вошли его стражники, встали, перекрывая проход.

Я смотрела на мужа.

На его красивое лицо, точеное, как у статуи. На его черные глаза, холодные, без единого проблеска тепла.

- Любимый господин, - я протянула руку. Пальцы дрожали. - Они...

- Не трать силы, - он не подошёл. - Говори, что хотела.

- Они не виноваты, - прошептала я. - Я не знаю, кто... но только не они, пощадите моих девушек, выполните мою последнюю волю.

Мои служанки заботились обо мне, это были самые преданные девушки из нашего дома, я не верила, что кто-то из них мог со мной так поступить.

- Это уже не важно, - он повернулся к двери. - Ты умрёшь, кто-то должен быть наказан за это. Они не уследили за госпожой. Мне нужно, чтобы твое приданое осталось в этом доме, ни к чему разбирательства.

- Господин. - я хотела сказать что-то ещё. Просить, умолять за них. Объяснить.

Он не дал мне сказать ни слова.

- Прощай, Линь Вэй. - Муж ушел.

Служанки выли.

Одна, самая молодая, упала на колени, сжимая мою руку. Слёзы текли по её щекам, капали на простыни.

- Госпожа, - шептала она. - Госпожа, простите нас. Это мы недосмотрели, мы заслужили смерть.

Я хотела сказать, что не в чем прощать, это я перед ними виновата, но смогла только издать тихий стон.

Моих рыдающих служанок оттащили от меня, забрали люди мужа и увели во двор.

Я умерла через час в одиночестве и забвении, с тяжким грузом на сердце от того, что не смогла позаботиться ни о себе, ни о своих служанках.

Но... вместо темноты, почувствовала лёгкость и долгожданную свободу.

Мой дух поднялся к потолку. Я видела своё неподвижное тело на постели. Волосы разметались по подушке, лицо заострилось, губы посинели на бледном лице.

Я парила и видела Фэн Юй и мою свекровь, пришедших удостовериться в моей смерти.

Фэн стояла в дверях, прижимая руки к груди. На ней снова было красивое платье цвета утренней зари с вышитыми пионами.

Муж подарил ей его месяц назад, когда окончательно лишил содержания мой двор, я помнила, как она кружилась перед зеркалом, рассматривая себя. Сейчас она пыталась изображать скорбь.

- Бедная госпожа, - громко причитала она, подходя к моему телу. - Такая молодая. Такая красивая.

Она опустилась на колени у моего смертного ложа, в её позе была скорбь. Но в глазах, когда я подлетела ближе, пряталось торжество.

Она опустила глаза, скромно, печально, приложила платок к сухим глазам, делая вид, что утирает выступившие слезы.

- Мы будем молиться за упокой вашей души, госпожа, - её голос дрогнул - искусно, почти правдоподобно.

Она наклонилась ближе, - Наконец-то ты сдохла, теперь он будет мой! Он не давал мне сделать это раньше только потому, что не хотел возвращать твоему отцу приданое, но я все уладила.

На ее лице мелькнула самодовольная усмешка, она осмотрела с презрением мое мертвое тело, - Не понимаю, зачем он вообще ходил к тебе, наследника от тебя иметь он не собирался, пил отвар, чтобы ты не могла понести, - прошипела эта змея и в ее глазах промелькнула ревность.

Я смотрела на неё и внутри умирало безразличие, мне хотелось ударить ее. Закричать, но я могла только смотреть и слушать. Он пил отвар? И растрачивал мое приданое? А когда все забрал, позволил ей меня убить...

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

- Глупая, избалованная кукла, так до конца и не поняла, что он взял тебя, только чтобы забрать твое богатое приданое и получить поддержку твоей семьи.

Она подняла глаза. Улыбнулась довольно уголками губ, быстро, чтобы никто не заметил.

- Прощайте, никчемная госпожа, - прошептала одними губами.

Я почувствовала, как в груди становится горячо и больно. Мой дух беспокойно заметался, понесся искать того, кто позволил мне умереть.

Муж сидел в своём кабинете, просторной комнате с высокими потолками и стенами, заставленными шкафами со свитками.

На столе нефритовая чернильница, подарок императора, на стене меч, который он никогда не использовал.

Он пил вино, разбирал какие-то бумаги.

К нему зашёл слуга, - Молодая госпожа умерла, мой господин.

- Хорошо, - муж даже не поднял головы. -Организуй похороны.

- Будет ли панихида?

- Минимальная, - он отпил вина. - Не хочу лишних расходов.

- Господин, ее семья... может, стоит...

-