Когда она выйдет замуж - Руби Диксон

запирает за собой дверь. Я продолжаю рассеянно потирать запястья, затем оглядываюсь. В тюрьме никого нет, кроме нас, это вселяет в меня надежду. Рисда III может быть довольно небрежной в определенных отношениях, так что если эта женщина покупает себе помощника на ферму — потому что Рисда III — это не что иное, чем просто фермы — то я смогу играть эту роль достаточно долго, чтобы выбраться отсюда и сбежать.

Я широко улыбаюсь, когда охранник ведет меня в главный офис самой тюрьмы. Его напарник сидит за столом, наблюдая за несколькими мониторами, а женщина — человек сидит в кресле одна и ждет. Это мой первый шанс хорошенько ее разглядеть, и я удивлен.

Она более хрупкая, чем я думал. В ней есть что — то, что говорит о нежных штучках, о птицах, о тонких крыльях и хрустальных нитях, которые могут разбиться от грубого прикосновения. Она встает на ноги и достает мне только до середины груди, но она поднимает подбородок и бросает на меня холодный, оценивающий взгляд, как будто она этого ожидала и не боится. Мне это нравится. Мне нравится, что она не вздрагивает, глядя на мое изуродованное кислотой лицо. Я знаю, что на это трудно смотреть, на всю эту слишком гладкую, блестящую кожу с одной стороны и на то, как мой левый глаз немного опущен. Как мой рот слишком сжат в одном уголке, и моя улыбка больше похожа на гримасу. Она изучает все это и, кажется, ее это не волнует.

Она мне нравится.

Несмотря на то, что она маленькая и хрупкая, она кажется спокойной рядом с гораздо более крупной месаккой. В ней нет страха, когда она стоит передо мной, ее руки лежат на талии. Ее платье простое — бледно — бежевое с длинной юбкой, которая завязывается на талии и демонстрирует впечатляющую грудь, которая есть у большинства людей. У нее длинные волосы бледно — коричневого цвета, но вместо того, чтобы убрать их с лица, она носит челку на лбу, и она распустила волосы, как будто, таким образом пытается скрыть выражение своего лица за ними. За волосами прячутся глаза с темными ресницами и гладкий лоб.

Она смотрит на меня большими карими глазами, которые необычно темные и еще более необычно привлекательны.

— Ты сделаешь это.

Какая льстивая.

Охранник, кружащий вокруг нас, фыркает.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Уверена, — говорит она спокойным, твердым голосом. Затем она сладко улыбается, глядя на охранника. — Даже представить не можешь, как я благодарна.

— О, я знаю, — говорит он и протягивает руку.

Она кивает и достает из сумки на талии несколько металлических монет — не отслеживаемых кредитов. Довольно много. Ну что ж. Значит, она покупает себе раба.

— Ты уверена, что хочешь купить именно меня? — не могу не дразнить ее. Интересно, смогу ли я заставить ее улыбнуться мне так же, как она улыбнулась охраннику.

— Не хочешь еще раз проверить меня? Пощупать мои бицепсы? — Я сгибаю одну руку и немного наклоняюсь, чтобы она могла дотянуться до нее.

— Может мне раздеться? Все, что я могу предложить — прикрыто.

— Раздеваться не обязательно, — говорит она мне на удивление четким голосом. — Я вижу все, что мне нужно увидеть прямо сейчас.

И она тянется вперед и кладет свою маленькую человеческую руку на мой все еще твердый член.

— Ты уже все демонстрируешь.

Я рычу от смеха, шокированный — и возбужденный — ее смелым прикосновением.

— Признаю свое поражение.

— Стой спокойно, — говорит мне охранник, а затем на мое запястье надевается шоковый браслет.

Я стискиваю зубы, пытаясь скрыть, как сильно я ненавижу эту чертову штуку. Он передает ей маленький пульт управления и сияет.

— Приятно иметь с тобой дело, человек.

— Мисс Эванс, — снова поправляет она его, затем снова надевает на лицо эту слишком милую улыбку. — Большое спасибо.

Затем она поворачивается ко мне.

— Пойдем, мой друг.

Я следую за ней, потому что что еще я могу сделать? Браслет сработает, если я отойду слишком далеко от нее, но, по крайней мере, я не в этой камере. Я не совсем уверен, что снова не попаду в тюрьму, так что это определенно шаг вперед. Я легко одолею одну маленькую человеческую женщину, как только появится такая возможность.

Я все еще могу встретиться с братьями ва Ситаи на другом конце света.

Я иду за женщиной к ее воздушным саням. Они старые, и, похоже, их много раз ремонтировали. Я бы назвал их куском хлама, но они отлично заводятся, а с правильным обращением, наверное, могут мурлыкать, как котенок. Это моя специальность — ремонт старых машин, особенно саней. Но я этого не показываю. Я сохраняю нейтральное выражение лица, когда мы садимся в воздушные сани, и она нажимает на кнопку с незнакомым словом на экране. Воздушные сани набирают скорость и отправляются в путь, оставляя позади жалкий порт Рисды III и направляясь через открытые поля и посевы, которые составляют большую часть здешних земель.

Никто из нас ничего не говорит. Я слишком занят тем, что мысленно составляю карту нашего местоположения и наблюдаю за спидером. Проблем с запуском не должно возникнуть. Хорошая программа переопределения, затем несколько настроек здесь и там …

— Думаю, мы уже достаточно далеко, — говорит она.

Ее голос звучит совершенно по — другому. Спокойный и нежный тон исчез. Исчез и дух хрупкости. Вместо этого появилась женщина со стальным хребтом. Она протягивает руку и снимает браслет — шокер, а затем выбрасывает его в окно.

— К черту эту штуку.

Ну, ну, ну. С каждым мгновением становится все интереснее.

— Не расскажешь, что происходит?

Она холодно смотрит на меня.

— Джутари сказал, что тебя снова поймали и ты ждешь депортации. Я подумала, что ты можешь идеально подойти для моих целей. Поэтому я пошла в тюрьму и дала кое — кому взятку, чтобы вытащить тебя.

Так она знает моего старого друга Джутари? Я прищуриваюсь, наблюдая за ней. Значит, она пошла туда специально, чтобы найти меня. Это значит, что весь этот спектакль с «выбором» кого — то в тюрьме был выдуман. Она точно знала, чего хочет, в тот момент, когда появилась. Все это спланировала и разыграла невинную, сбитую с толку мисс в тюрьме, чтобы обмануть охранников. Кхм, но я никогда в жизни не был так чертовски возбужден.

— Раз ты уже вытащила меня, чего же ты хочешь?

Я ожидаю услышать что угодно. Я заключенный, сбежавший из тюрьмы. Никто не приходит на Рисду III, потому что судьба