Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс! - Алекса Гранд

class="p1">Уменьшив огонь, я старательно накрываю на стол. Достаю из шкафчика лучший сервиз, любовно натираю тарелки и выкладываю на однотонные бордовые салфетки вилки с ножами.

Ставлю в центре стола несколько свечей и любуюсь творением своих рук. Надеюсь, что атмосфера получится достаточно романтичной, чтобы Олег отрешился от всех тревог и забот и смог сосредоточиться на своей женщине, которая изнывает без его внимания.

Убрав сковородку с плиты и выключив конфорки, я перемещаюсь в спальню. Взбиваю локоны прежде, чем сколоть их шпильками на затылке, и тщательно наношу макияж.

Легкий. Естественный. Тот, который подчеркнет скулы и выделит губы. Заставит любого мужчину пылать от нетерпения и восхищаться мной.

Снимаю халатик и успеваю облачиться в нежное пыльно-розовое платье до того, как в замке раздастся звук поворачиваемого ключа.

— Привет.

Выскочив в коридор, я оставляю легкий поцелуй у Олега на щеке и пребываю в эйфории, не замечая, как он украдкой стирает с кожи след от моего блеска.

Принимаю у него портфель, подхватываю припорошенное снегом пальто, вешаю его на крючок и убегаю на кухню, пока муж идет мыть руки.

Старше меня на четыре года, Славин выглядит так же прекрасно, как в тот день, когда мы познакомились. Поджарый и подтянутый, с пепельно-русыми волосами и пронзительными зелеными глазами он очаровал всех девчонок на потоке, а выбрал меня. Вынудив сокурсниц давиться завистью.

Улыбаюсь собственным воспоминаниям и подрагивающими пальцами поджигаю свечи. Тени от них причудливо скользят по стенам и убеждают меня, что все идеально.

— А Ванька где? — спрашивает Олег, возвращаясь из ванной, и усаживается за стол, откидываясь на спинку стула.

— У твоей мамы. Останется на ночь.

Гордясь собственной предусмотрительностью, я накладываю мужу аппетитно пахнущую еду и протягиваю ему штопор.

Олег косится на него с непониманием и откупоривает пробку итальянского игристого. Наполняет бокалы, задумчиво закусывает нижнюю губу и не спешит приступать к трапезе.

Стукает вилкой о тарелку. Комкает салфетку. И стреляет безжалостной фразой в упор.

— Знаешь, Ань, нам нужно развестись.

— Что-о-о?

Мой голос повышается на несколько октав и звучит до противного надломлено.

— У меня есть любовница.

Произносит беспощадно Олег и совсем не жалеет мои чувства. Не оправдывается, не выглядит виноватым и не пытается списать все на глупую интрижку по пьяни на корпоративе.

Его откровение припечатывает меня к стулу. Опускается на макушку каменной глыбой. И вышибает воздух из легких.

Так, что я шумно закашливаюсь и вцепляюсь в бокал, махом опрокидывая в себя все его содержимое.

— Как давно? — уточняю зачем-то я, хотя какое вообще это имеет значение.

— Скоро будет год, — сухо сообщает Олег и с фантомным грохотом захлопывает крышку моего гроба. — Катя носит моего ребенка.

Я мотаю головой из стороны в сторону, как китайский болванчик, и отчаянно отказываюсь принимать услышанное. Сглатываю судорожно и за несколько секунд перемещаюсь со станции «принятие» на станцию «безудержный гнев».

Швыряю бокал в стену за спиной у супруга. И бью посуду, как в дешевом третьесортном кино. Тарелки раскалываются на десяток неравномерных огрызков. Звон не отрезвляет.

Отрезвляет холодный равнодушный тон мужа.

— Полегчало?

— А должно было?

Отвечаю вопросом на глупый вопрос и перекидываю волосы через плечо, заходясь в истеричном хохоте.

Я, как дура, колдовала полдня над плитой. Купила соблазнительное кружевное белье. Надела тончайшие чулки с ажурной кромкой. Пока Олег рассуждал, как преподнести мне сокрушительную новость.

Идиотка!

— Ань, собери, пожалуйста, вещи. И поищи жилье. Я хочу перевезти сюда Катерину.

* * *

Я вываливаю на оторопевшего босса подробности личной жизни и прячу глаза в кружке. Странно, но после этой исповеди с нотками горчащей полыни становится легче дышать.

Как будто произошедшее не такая уж катастрофа, раз стало достоянием общественности.

— Хреново.

Северский одним словом характеризует мой интимный рассказ и замолкает. А я последними словами ругаю себя за несдержанность.

— Забудьте, Марк Алексеевич. Глупости это все. Пойду я.

— Сидеть, — командует шеф, отмирая, и сканирует меня нечитаемым взглядом. — Пожалуй, я готов принять твое предложение. Только я хочу, чтобы ты в обмен оказала мне услугу.

Северский еще не расписывает никакие условия, а я уже горю в огне мучительного стыда. Воспаленный мозг услужливо подсовывает мне неприличные картинки и вынуждает пожалеть о собственной опрометчивости.

Глава 3

Марк

— Я хочу, чтобы ты в обмен оказала мне услугу.

Говорю я твердо и замолкаю, внимательно изучая Анино хорошенькое личико.

В это же мгновение ее щеки окрашивает неровный лихорадочный румянец. Дыхание учащается. Тонкая венка пульсирует на шее.

Интересно, что она там успела себе нафантазировать? Что я запру ее в красной комнате и прикую наручниками к кровати? Я же не Кристиан Грей, в конце концов.

Я фыркаю иронично и продолжаю буравить подчиненную заинтересованным взглядом. Азарт разносится по телу и плещется в крови.

— Смотря какую.

Осторожно уточняет Аня и сильнее вжимается лопатками в кресло.

Такая застенчивая и невинная, что хочется спросить. А были ли у нее вообще мужчины. И по фиг, что у нее кольцо болтается на пальце.

Правда, мне приходится усмирять свой внезапный порыв и бросать с притворным равнодушием.

— Пустяковую. Она тебя сильно не обременит.

— Марк Алексеевич, если вы…

— Так, Славина. Давай тормознем до того, как ты успеешь надумать что-то совсем уж неприличное, — рассмотрев в Аниных глазах подозрение, смешанное с испугом, я негромко смеюсь и сталкиваюсь с волной укоризны, летящей в мою сторону от подчиненной. — Мне нужно, чтобы ты сыграла мою невесту. На какое-то время.

— И все?

Моргнув, Анечка выдыхает с облегчением. А я не удерживаюсь и все-таки разражаюсь звонким хохотом. Стираю тыльной стороной ладони выступившие слезы и поясняю до того, как мой ценный сотрудник грохнется в обморок.

— Надоело. Мама одержима идеей-фикс меня женить. Постоянно подсовывает мне дочек ее подруг. Нахваливает, какие Маша-Лена-Женя замечательные. А я задолбался сочинять всякие тупые предлоги, почему я не могу с ними встретиться.

— Богатые тоже плачут?

Фыркает Славина и робко тянет уголки губ вверх. А я вдруг ловлю себя на мысли, что мне нравится ее улыбка. Мягкая. Искренняя.

— Плачут. А еще любят кофе и шоколад. Как простые смертные. Ну что, Ань, согласна на мою сделку, — спрашиваю я у Анюты и получаю достаточно твердое.

— Согласна.

Разрядив обстановку, я протягиваю уставившейся на меня во все глаза девушке руку и наблюдаю за тем, как она осторожно вкладывает свои маленькие пальчики в мою громадную лапищу.

А дальше рабочий день течет абсолютно спокойно. Постоянные клиенты заполняют клуб, оккупируют ринг и с энтузиазмом лупят по боксерским грушам.

Инструкторы придирчиво контролируют процесс. Исправляют технику, делают