Ты не сказала о сыне - Юлия Юрьевна Бузакина

Я съеживаюсь.

Он психует. Касается губами моей шеи.

— Прости, — шепчет тихо. — Слишком больно тебя терять.

Прижимает к себе сильнее, и я тону в его объятиях. Перед глазами все плывет.

Для меня есть только он. Он мой герой.

В городе воет сирена. Опасность идет с запада, колонна идет на восток.

Малинин резко отталкивает меня от себя.

— Андрей…. - шепчу потерянно.

— Лена, забудь. Между нами все кончено. Замуж выйди, ребёнка роди. И будь счастлива поняла?! — он срывается на крик. Впивается пятерней в свои короткие волосы. В его глазах плещется горечь. — Обещай, что не станешь растрачивать жизнь на сожаления.

— Забирайтесь, девушка! — машет рукой водитель. — Скорее, у нас мало времени. Успеем проскочить, если поторопимся. Доставим вашего брата в Таганрог, там ждут врачи.

Я стискиваю зубы.

Забираюсь в машину.

Малинин вскидывает руку на прощание, а потом подчеркнуто громко закрывает ворота. Машина трогается с места и набирает скорость.

У меня из горла рвется всхлип.

"Я тебя потеряла..." — бьется отчаянно пульс в висках.

Глава 3

Весна 2026

…И снова весна. Пятая по счету. Да, я веду счет. Едва заметная, эта весна робкими шагами врывается в мою жизнь, намекая на то, что часики тикают, а я так и не вышла замуж. Не поступила в медицинский, не стала врачом. Я не пыталась разыскать Андрея Малинина. Нет, не потому что мне было все равно. Просто я боялась услышать, что его больше нет. Если быть честной до конца — то я этого и сейчас боюсь…

Я стою у окна, обхватив хрупкие плечи руками. Из приоткрытой форточки веет свежестью. Солнечные зайчики играют на стене в догонялки.

— Мам, каша не вкусная, — отвлекает от невеселых размышлений звонкий голосок сына.

— Тебе кажется, Андрюша.

Касаюсь тонкими пальцами его взлохмаченных черных волос, а он пронзительно смотрит на меня своими серыми глазками.

— Нет, мама. Мне не кажется, — произносит сердито.

Я вздыхаю. Нет, я ничего не добилась за пролетевшие годы.

У меня сын. Сын от того, кого я так и не смогла забыть. Мне помогает мама. Папа не смог пережить повисшее в воздухе «Пропал без вести». Не выдержало сердце. Той весной наш родной город практически сравняли с землей, и он ушел, не дождавшись известия о том, что мы с Артемом выжили.

Прошлые четыре весны едва не свели меня с ума. Мое сердце рвалось в город, от которого осталась лишь призрачная тень. Туда, где остался Малинин. Стоило февральской оттепели в очередной раз робко заявить о себе, как я физически ощущала тепло его рук. Я чувствовала его запах. Каждую ночь в своих мыслях я возвращалась в госпиталь, на одну из старых кроватей, где он сжимал меня в своих объятиях под жуткий вой сирен. А потом декорации менялись — и мы стояли на парковке на заднем дворе больницы. Он снова и снова толкал меня в спину, вынуждая сесть в ту машину.

А я хотела одного — снова к нему. Да кому я лгу? И сейчас хочу. Ничегошеньки не изменилось за эти годы.

Но реальность диктует свои правила. Наши пути разошлись навсегда. Сын, которого я воспитываю — только мой ребёнок.

Те четыре весны я через силу заставляла себя жить дальше. Ради ребёнка, которого он мне подарил. Ради мамы, которая была на грани. Ради Артема, который так и не смог научиться заново ходить, и остался прикованным к инвалидному креслу.

Но пятой весне я не дам свести меня с ума. Я хочу наконец сбросить с себя оковы больной страсти и начать жить.

Перевожу взгляд на сына. Он сидит за столом на нашей маленькой кухне и невесело ковыряется ложкой в тарелке с овсянкой. С виду обычный мальчик. Ему идет четвертый год, но мне кажется, что он понимает намного больше, чем остальные дети.

— Андрюша, пожалуйста, кушай кашу, — я начинаю сердиться.

— Каша невкусная.

Я закатываю глаза.

— Это ты сам придумал?

Малыш несколько мгновений смотрит на меня пронзительным взглядом.

— Я не придумал. Она правда невкусная. Я хочу блинчики.

— Блинчики бывают только по выходным. Пожалуйста, кушай. Иначе мама опоздает на работу, а ты в садик.

Малыш вздыхает и начинает запихивать в рот кашу.

Я мечусь по нашей крошечной квартире, собирая его рюкзак. Посматриваю на часы. Если снова опоздаю, заведующая отделением интенсивной терапии Тамара Романова порвет меня на части. Клиническая больница, в которой я работаю на должности медсестры в отделении интенсивной терапии, платит нормальные зарплаты, и я держусь за свою работу.

Но при воспоминании о новой начальнице я внутренне сжимаюсь.

Ее назначили на должность полгода назад, и с тех пор на работе невозможно находиться. Жесткая и бескомпромиссная, дочь какого-то важного человека в Минздраве, доктор Романова безжалостно ломает сотрудников отделения под свои интересы. Ей можно. У неё за спиной отец и его прочные связи. Таких, как доктор Романова, не интересуют простые люди, которые зависят от графика дежурств и зарплаты.

Меня она невзлюбила с первого взгляда, а я так и не поняла, за что именно. Может, за то, что являюсь ее полной противоположностью? Или, потому что за мной начал ухаживать один из самых привлекательных и перспективных врачей отделения Дима Кулагин? Это он должен был стать заведующим. Но внезапно нам поставили Романову, у руководства свои закулисные игры. А Дима так и остался перспективным анестезиологом-реаниматологом.

Сегодня доктор Романова должна вернуться из столицы. Она летала на конференцию, где представляла наше отделение. Почему-то я уверена — сегодня Тамара Романова будет особенно не в духе.

От Димы приходит сообщение. Я зависаю с рюкзаком сына в руках. Скольжу взглядом по экрану телефона.

«Привет, Ромашка».

Не могу скрыть улыбку.

«Привет», — печатаю быстрый ответ.

«Как дела?»

«Воюем с кашей. Андрюша считает ее невкусной».

«Знаешь, я полностью поддерживаю Андрюшу. Каша — это гадость! Встретимся на планерке?»

Я улыбаюсь.

«Обязательно».

«Я возьму тебе кофе, чтобы сгладить горькую пилюлю от Романовой»

«М-м-м-м, буду очень благодарна»

Он шлет мне романтичный смайлик с букетом ромашек. Я снова улыбаюсь. Дима замечательный. Он у нас в коллективе за оппозицию — после того, как Романова сломала ему карьеру, Кулагин ее ненавидит. Надо сказать, что больше половины отдела его негласные сторонники.

А главное — он знает, что я воспитываю сына, и его это не пугает.

Я очень хочу, чтобы у нас с ним сложилось. Я пережила четыре