Супружеская бизность - Любовь Перуница

на клиентку, ожидающую мастера в зоне для гостей. В ее глазах читалось и понимание, и легкое недоумение и даже паника. Она была нанята, чтобы создавать безупречный сервис, а не нянчить детей.

— Конечно, Элина Георгиевна, — сказала она, все же найдя в себе профессиональную выдержку. — Только, может, переоденьте его? Он немного… протекает.

Я посмотрела вниз. На моем животе и рукаве расплылось мокрое желтое пятно. Это Победа. Абсолютная и безоговорочная. Я проиграла это утро.

Глава 3

Королева в мятой короне

Дверь в мой кабинет закрылась, отсекая суету салона и недоуменный взгляд Маши. Я прислонилась спиной к прохладной поверхности, зажмурилась и несколько секунд просто дышала, пытаясь заглушить вой сирены в собственной голове. Егор, переключившись на Машу, и удовлетворенный чистым подгузником совсем перестал плакать. Они сидели на диване и играли с резинками для волос, брелками, в общем всем, что умудрилась найти наша администратор в своей сумочке.

Медленно, словно робот с разряженными батарейками, я подошла к небольшому шкафу. Здесь висело мое второе «я» — безупречные брюки, шелковая блузка, запасные каблуки. Мой символ контроля и порядка. Я сбросила с себя помятую домашнюю кофту со штанами и облачилась в доспехи. Нанесла макияж, скрывающий синяки под глазами, расчесала взлохмаченное каре. В отражении стояла Элина Сереброва — владелица самой успешной студии маникюра и подологии в городе. Только отражение не знало, что королева сегодня едва держится на троне.

Выходя из кабинета, я бросила Маше короткое: «Предупреди, если он заплачет и не сможет успокоиться», — и направилась в переговорную, где меня ждал представитель производителя лаков, Аркадий Ковалев.

Каждый раз, когда я выхожу из своего кабинета и прохожу мимо своих мастеров, мое сердце оживает. Девушки трудятся, оборудование работает. Эстетика, красота, мастерство, взаимное уважение клиентов и персонала — это то, что я хотела достичь и достигла! Даже в такие суматошные, тяжелые дни, осознание своей силы как создателя и управленца дают мне силы.

Войдя в переговорную, которую мы часто использовали для лекций, я расплылась в отрепетированной до автоматизма улыбке.

— Аркадий Давыдович, мои извинения за задержку! Непредвиденные обстоятельства.

Он встал, галантно поцеловал руку. Его восхищенный взгляд скользнул по моему внешнему виду, по уверенной осанке.

— Элина, вы, как всегда, потрясающе выглядите! — воскликнул он. — И ваша студия… это храм красоты! Мне рассказывали, но видеть своими глазами… Вы невероятно сильная женщина, чтобы создавать такое.

Сильная. Да. Именно такой я и должна быть.

Мы обсуждали новые коллекции, текстуры, тренды. Образцы, ценники, сроки производства. Я выбивала для нас лучшие условия по срокам и способам оплаты, параллельно шутила, парировала его комплименты. Мои жесты были точны, голос — ровен и убедителен. А где-то на задворках сознания, словно назойливый москит, жужжала мысль: «Егор. Что с Егором? Хочет спать, может есть? Плачет?»

Я чувствовала себя мошенницей. Внутри — разбитая, пахнущая молоком и слезами женщина, снаружи — железная леди, которой восхищается бизнесмен. Этот контраст был настолько резок, что начинало тошнить.

Когда Ковалев наконец ушел, осыпая меня комплиментами и обещая прислать лучшие образцы, я снова закрылась в кабинете. Маска упала вместе с улыбкой. Я стояла, глядя в окно на серый город, и чувствовала, как по щекам катятся предательские слезы. От усталости. От этого дурацкого, невыносимого контраста. Маша все видела.

— Элина, вы как?

Молча помотав головой, я смахнула слезы. Надо было звонить. Снова. Я набрала маму.

— Мам, ты не могла бы…

— Доченька, я на даче, у нас тут водопровод лопнул, мужики сантехники что-то накрутили… Ты уж как-нибудь сама.

Свекровь.

— Леночка, я на массаже, записалась за месяц! А потом у меня встреча с подругами. Ты же знаешь, у Андрюши дел невпроворот, надо ему помогать со связями…

Обе отказали. Звонить и срочно искать няню, не поднялась рука. Я не могу доверить незнакомому человеку без подготовки и проверки своего ребенка. Я медленно опустила телефон. Руки дрожали. Я подошла к кофемашине, насыпала двойную порцию, не дожидаясь, пока он полностью приготовится, и сделала первый обжигающий глоток. Горькая жидкость не придала сил, лишь подстегнула нервы.

Решено. Рабочий день закончен. Я собрала разбросанные по дивану вещи Егора и свои, бережно взяла его на руки из рук Маши. Он улыбался кряхтел и сонно тер глаза, уткнувшись носом в мою новую, дорогую блузку, оставляя следы соплей и слюней. Проходя по студии, я ловила на себе взгляды сотрудниц и клиенток. «Смотрите, — казалось, говорили их глаза, — как она все успевает. И бизнес, и ребенок. Восхитительно».

Если бы они знали.

Я уже выходила на улицу, неся Егора, как вдруг телефон завибрировал с особой, назойливой настойчивостью. Не звонок. Напоминание.

«ПРАЗДНИК ОСЕНИ в садике Алисы. 12:30. СРОЧНО!!!»

Ледяная волна накатила на меня с головой. Двенадцать тридцать. Сейчас без пятнадцати час. Я опаздывала на праздник собственной дочери.

Паника, острая и слепая, сжала горло. Я быстро усадила Егора, психуя из за перекрученных ремней автокресла, сама рухнула за руль, запустила двигатель.

— Держись, Алиса, мама уже едет, — прошептала я, лихорадочно выруливая на улицу и пытаясь проложить в навигаторе самый быстрый маршрут.

Одной рукой я держала руль, другой — пыталась дозвониться до Андрея. Он должен быть где-то рядом. Он должен помочь. Хотя бы морально.

«Абонент временно недоступен».

Снова.

«Абонент временно недоступен».

Ещё раз.

«Абонент временно недоступен».

Я с силой швырнула телефон на пассажирское сиденье. Предательски выступили слезы, застилая взгляд. Я смахивала их тыльной стороной ладони, проклиная все на свете: пробки, этот дурацкий праздник, няню, бабушек. Себя. Его.

Я мчалась по городу, нарушая все правила, с плачущим от тряски Егором на заднем сиденье, с размазанной тушью и одним единственным желанием — оказаться не здесь, не в этой сумасшедшей гонке, а в тихой, темной комнате, где можно, наконец, уснуть. И чтобы никто не требовал от меня быть сильной.

Глава 4

Убежище в дереве

Стоило входной двери нашего семейного гнезда захлопнуться за мной, как я почувствовал две эмоции, сменяющие одна другую. Во-первых, жуткое облегчение, что вырвался от упреков, душных замечаний и выразительных требовательных взглядов. Во-вторых, чувство вины от того, что испытываю эмоции из первого пункта.

Но я могу и должен переключаться.

Сев в свою машину, воплощаю маленький ритуал — выкидываю из головы все, что не связано с работой. Семью тоже. Эта маленькая минутка концентрации позволила мне достичь за эти годы небывалых высот.

Дорога до офиса прошла легко. Как раз за тридцать минут до часа пик. Идеальный момент