Сладких снов, мой пекарь - Велена Князь

чай. Я, конечно, ничего не смыслю в этих политических сделках, которые заключаются от имени Белогорья, но чай из этого региона потрясающий. Наливаю себе чашку, ставлю на стол и отрезаю хлеб.

Вероника, конечно, внимательно за мной наблюдает. Я беру маленький кусочек сыра и пробую его на вкус. Потом отрезаю тонкий кусочек ветчины и тоже пробую.

— Что ты там выискиваешь? — наконец не выдерживает сестра.

— Проверяю, не пересолено ли, — отвечаю. — Сегодня всё хорошо.

— И поэтому ты не можешь просто сказать на кухне, чтобы они добавляли поменьше соли?

— Не могу. Всё зависит от того, как ветчину коптили. Так что нет, я не могу просто сказать им, что нужно меньше добавлять соли.

Отрезаю большой кусок сыра, кладу на хлеб, сверху — ветчину. Получается вполне аппетитный бутерброд.

— Я и не подозревала, что твои познания простираются на что-то кроме выпечки, — замечает Вероника, доливая себе чай.

— Сыр в выпечке тоже используется, между прочим, — парирую я. — Сырные булочки, киш, печенье с сыром и розмарином… продолжать?

— Ладно-ладно, поняла, — сдаётся она.

— Хочешь, могу для тебя что-нибудь испечь с сыром?

— Возможно, — отвечает Вероника. — Но, скорее всего, придётся подождать до приезда наших кузенов.

Морщу нос, но ничего не говорю. В комнату заходит служанка с подносом.

— Ваши Высочества, — приседает она сначала передо мной, потом поворачивается к Веронике, делает реверанс перед ней — и задерживается в этом реверансе. Дольше, чем нужно.

Вероника откашливается. По её лицу видно: хватит уже.

Служанка выпрямляется, поправляет юбки и ставит на середину стола кастрюльку с горячей водой.

— Могу ли я ещё чем-то помочь, Ваше Высочество? — спрашивает она у Вероники, всё ещё слегка наклоняясь в её сторону.

— Нет, Элеонора, можешь идти.

Служанка кивает и выходит. Как только дверь за ней закрывается, Вероника тяжело вздыхает.

— И что это было? — интересуюсь я, доедая остатки.

— Ничего, — бормочет она. — По крайней мере, ничего такого, что я хотела бы обсуждать.

По голосу слышу: лезть с расспросами не стоит. Сестрица явно не в настроении.

— Доброе утро! — бодро объявляет брат, входя в комнату, и плюхается на стул рядом с Вероникой.

— Ты сегодня прямо сама жизнерадостность, — замечает сестра. — Хорошо вечер с женой провёл?

Артур поперхнулся.

— Как ты можешь так не выражаться?! — возмущается он.

— Ну, раз её пекарь в отъезде, у Евы сейчас не так много поводов для подколов, — пожимает плечами Вероника. — Приходится отдуваться мне.

— Я бы предпочла, чтобы ты вообще не отдувалась, — бормочу я, помешивая чай.

— Я твоя маленькая сестра, Ева. Ты меня не остановишь.

— Тебе двадцать три года! В каком месте ты маленькая?!

Артур смеётся.

— Похоже, у тебя неплохо получается её дразнить. — Он поворачивается ко мне. — Но у меня есть тема поважнее для разговора.

Он протягивает мне письмо.

— Дворецкий отдал. Пришло сегодня утром из Страннополья.

— Правда? — я хватаю конверт, даже не дожидаясь ответа.

Из Страннополья мог написать только один человек.

Опускаю взгляд на знакомый почерк — да, он. Сомнений нет. Разрываю конверт, забыв про завтрак и про чай. Пробегаю глазами по строчкам и тихо ахаю, прикрывая рот рукой, хотя поздно — Вероника с Артуром уже переглядываются.

— Я так понимаю, она как раз дошла до той части, где её пекарь собирается приехать к нашим кузенам в гости, — задумчиво говорит Артур.

— Ты читал моё письмо?! — сверлю брата взглядом.

— Разумеется, нет. Но я узнал почерк на конверте. А они всегда присылают своих поваров помогать с приготовлением для банкета. На любую другую новость ты бы так не отреагировала. Так что всё очевидно: твой пекарь едет в Белогорье.

Киваю.

— Хотя стоит заметить: Марк — не мой пекарь, — добавляю на всякий случай. — Он мой друг.

— Чем громче ты это отрицаешь, тем смешнее это звучит, — замечает Вероника.

Закатываю глаза. Пусть думают что хотят. Между нами никогда ничего не было, кроме дружбы.

— Жаль, что он на этот раз ничего не прислал вместе с письмом, — говорит Вероника. — Как назывались те вафельные штуки, что он присылал?

— Струпвафели, — отвечаю не задумываясь.

— Они были вкусные, — соглашается Артур.

— Может, он испечёт их для нас, когда приедет, — мечтательно говорит Вероника. — Или научит тебя их делать, Ева.

От её слов в животе неприятно холодеет. А вдруг Марк вообще больше не захочет готовить со мной? Прогоняю эту мысль, как только она появляется. Конечно, захочет. Мы всегда вместе с ним много готовили.

— Меня не волнуют струпвафели, — заявляет Артур. — Но я надеюсь, он снова приготовит то самое блюдо с бузиной, которое делал раньше.

— А, помню, о чём ты, — отвечает Вероника. — Десерт был хороший, но мне кажется, его мастерство сейчас значительно выросло.

— Оно не само собой выросло, его просто отправили учиться, — поправляю я, не подумав.

Вероника удивлённо поднимает бровь.

— Я же рассказывала вам, когда это случилось. Отец отправил его в Галлию на обучение, и он должен был вернуться через год.

— Но прошло уже целых пять лет!

— И ещё кое-что, — бормочу я. — Он ждал, когда здесь откроется место, но его всё не было.

— А, вот как он оказался в Страннополье и поэтому работает на наших кузенов, — понимающе говорит Артур.

Киваю.

— У него там хорошая должность.

Но мне жаль, что он не смог вернуться раньше. Смотрю на письмо в руке и пытаюсь осознать новость до конца: Марк возвращается в Белогорье. Я понимаю, что он будет здесь только до тех пор, пока гостят мои кузены, но это в любом случае больше, чем я видела его за последние пять лет.

Мне нужно будет найти время, чтобы мы могли вместе что-нибудь приготовить. И нужно снова познакомить его с Искрой. Он был здесь в день, когда она вылупилась, но не видел её с тех пор, как драконице исполнилась неделя.

Может быть, он даже сможет помочь мне наконец освоить эти треклятые круассаны. Он сам прислал рецепт, значит, наверняка знает, что с ними делать.

Но я жду его не только для того, чтобы отточить мастерство выпечки. Я хочу снова увидеть своего лучшего друга — единственного человека, который меня действительно понимает.

Глава 3. Подготовка

Я подношу к морде Искры кусок мяса на палочке, и она замирает, глядя на него хищным взглядом. Потом откидывает голову назад — и из пасти вырывается яркая оранжевая струя пламени, которая ударяет прямо в мясо, почти обугливая его до черноты. Искра довольно чирикает, расправляет крылья, и свет ламп отражается от её зелёной чешуи.

— Ты и сама могла бы его достать, — замечаю я. — Без меня прекрасно справилась