Невеста поневоле. Свадьбы не будет! - Рина Фиори

Нет, папа точно не от мира сего. А родственники?

— Но буквально месяц назад объявился его сын и потребовал, чтобы я долг вернул. А как, если мы и так не в самом хорошем положении сейчас? — складывается ощущение, что отец мне на жизнь жалуется.

Честно? Я родителя не понимаю. Он всерьёз рассчитывал деньги не возвращать?

— Ты меня продаёшь, пап? — спрашиваю не слишком любезно.

— Нет! — рявкает отец недовольно и ударяет кулаком по двери, судя по грохоту.

— А как? Как это тогда называется? — в горле встаёт ком.

Хватаюсь рефлекторно пальцами за шею, пытаюсь перевести дыхание.

Мне всё ещё кажется, будто это сон, будто происходящее нереально. С другой стороны, я может быть, зря паникую?

Ну, не прямо сейчас меня ведь потащат в ЗАГС. Мужчина просто приехал познакомиться, я могу выйти, вежливо поздороваться и уйти. Так?

— Пап, скажи, а этот Коршунов, он зачем так поздно приехал? Нельзя было сделать это днём, разве сейчас подходящее время для знакомства? — спрашиваю, борясь с неприятным предчувствием в груди.

— Не совсем, Эва, — глухо отвечает отец. — Илья приехал для того, чтобы увезти тебя с собой, — припечатывает, вдребезги разбивая мои надежды на положительный исход.

Выходит, моя интуиция меня не обманула, и я правильно сделала, что ни на секунду не стала задерживаться в гостиной.

— С какой стати, пап? И после этого ты заявляешь, что не продаёшь меня? — выкрикиваю, раздражаясь от того, что так и не получила ответа на свой вопрос.

— Нателла беременна, — выдаёт вдруг совершенно не к стати. — И если ты не поедешь с этим мужчиной, не согласишься стать его женой, то он не оставит нас в покое. Он убьёт меня, причинит вред ещё не рождённому малышу, сломает Нателлу, а потом и до тебя доберётся. Я надеюсь, теперь ты понимаешь, сколько судеб зависит сейчас от твоего решения?

Глава 3

На негнущихся ногах спускаюсь вниз. Считаю ступеньки: раз, два, три…

Счёт помогает мне успокоиться, справиться с внутренним тремором. Я стараюсь не смотреть по сторонам, на близких мне людей, чтобы не расстраиваться ещё больше.

Когда я вышла из своей комнаты, папа пообещал, что найдёт деньги и вызволит меня из лап монстра. Постарается сделать это как можно скорее, ещё до свадьбы.

Но я не верю. Ни единому слову. Если бы хотел, нашёл бы варианты решения вопроса за минувший месяц, отправил бы меня и Наташку подальше от дома, сбежал бы вместе с нами.

Да что угодно — но нет! Отец предпочёл сделать меня козлом отпущения. Точнее, козой, впрочем, какая разница?

На последней ступеньке замираю, потому что напротив стоит он. Илья Коршунов.

Стоит и смотрит на меня, слегка наклонив голову набок. То ли изучает, то ли мысленно прикидывает, что делать со мной будет.

Женится на мне? Не верю. Что за бред?

Зачем мужчине жениться на малознакомой девушке. Я не верю в сказки, это только в книжках бывает, когда главный герой вместо денег соглашается просто на ночь с красавицей.

А в жизни всё гораздо прозаичнее.

Папа вот ради денег пошёл на предательство собственной дочери. И этот мужчина тоже наверняка уже знает, как извлечь выгоду из этой сделки.

Теперь я уже сомневаюсь в своих выводах по поводу Коршунова и более чем уверена, что тот клуб, в котором отдыхала, ему принадлежит.

И наверняка у такого человека есть связи разного рода, например, с теми, кто торгует людьми. А может, даже свой бордель подпольный имеется.

В общем, иллюзий не питаю, хотя ещё час назад я была уверена, что моя жизнь и дальше будет оставаться такой же безоблачной, как прежде.

Наивная…

А ещё мне теперь очень интересно, в клубе мы случайно с Ильёй встретились, или наша встреча тоже была подстроена?

Наверное, я уже и не узнаю об этом, вряд ли этот мужчина со взглядом хищника станет со мной откровенничать.

— Пап, я не пойму, — всё-таки не выдерживаю, снова обращаюсь к отцу. — Ты меня отдашь вот так просто? — голос мой дрожит.

И руки тоже, поэтому я скорее прячу их за спину. Не хочу никому своей слабости показывать, пусть не мечтают.

— Мы договорились о том, что проблем не будет, — цедит сквозь стиснутые зубы Коршунов.

У него вид такой, будто ему с моим отцом разговаривать крайне неприятно. Будто каждое его слово — на вес золота. Неудивительно, что прежде мужчина вообще молчал.

— Эвелина, дочка, мы ведь всё уже решили, — произносит отец практически шёпотом.

Да почему он так боится этого человека?

Мне тоже, наверное, стоит бояться Коршунова, но после нашей встречи в клубе я не испытываю какого-то дикого страха. Неизвестность меня пугает больше, чем сам мужчина, хотя вид у него довольно грозный сейчас.

В клубе Илья выглядел иначе. Белая рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, придавала его виду некую небрежность. Но при этом мужчина всё равно выглядел приятно, волосы были аккуратно уложены.

А сейчас…

Сейчас Коршунов напоминает бандита, которого должны бояться все и каждый. Теперь на нём чёрная рубашка, рукава которой закатаны по локоть, а на предплечьях красуются витиеватые узоры татуировок.

А этот хмурый взгляд чего стоит? Да мне даже в одной комнате с ним находиться неловко, когда он на меня смотрит, что уж говорить о том, чтобы в ночь ехать куда-то с этим человеком.

И от истерики и попыток сопротивляться меня останавливает только страх. А что, если он и в самом деле способен расправиться с отцом, а потом и со мной тоже?

— Пап? — вопросительно смотрю на родителя, в то время как последний огонёк надежды на благоприятный исход гаснет в моей душе.

О, как же это отвратительно — чувствовать себя жертвой.

Но папа молчит. А я больше не задаю вопросов.

Стою посреди гостиной, как вкопанная. Мне не хватает моральных сил на то, чтобы сойти с места и уехать уже с этим человеком, который продолжает упрямо молчать и терпеливо ждать моего решения.

Впрочем, я сомневаюсь, что Илья ждёт решения с моей стороны. Он уже всё решил сам. А от меня только принятие нужно.

Со стороны улицы доносится шум двигателя. Будто кто-то въехал на территорию двора.

В окно гостиной бьёт свет от фар, и мне вдруг начинает казаться, что незадачливый водитель сейчас прямо в стену въедет.

Неужели это кто-то из людей Коршунова?

Других объяснений у меня нет.

Визг тормозов, хлопок двери.

— Ой, а