Красный зайчик - Девин Риверс

К тому времени, как я вытащила нас обоих на берег, я уже отхаркивала озерную воду, а легкие пылали огнем. Я лежала, тяжело дыша, слишком напуганная, чтобы всерьез задумываться о том, что это значит и в какой ситуации я оказалась. Это было слишком страшно. Я не могла поверить, что все это происходит со мной.

Переохлаждение. Эта мысль прорвалась сквозь шок и заставила меня снова зашевелиться. Я огляделась и поняла, что мы рухнули в небольшое горное озеро. Меня окружали высокие пики с густым лесом, но, к счастью, снега было немного. Вряд ли я смогла бы сейчас справиться еще и со снегом. Я схватила мужчину за воротник рубашки и отбуксировала его дальше на берег. Я бросила его около поваленного бревна и скинула с себя насквозь промокшую парку. Оглянувшись на озеро, я понимала, что мне нужно сделать — я просто не хотела этого делать. Мне нужно было достать тот ящик. У меня не было возможности развести огонь, не было ни припасов, ни еды... Мне нужно было вернуться к самолету.

Ирония заключалась в том, что солнце начинало проглядывать сквозь темные тучи, словно насмехаясь над нашей попыткой проскочить сквозь бурю. И хотя на берегу все было слякотно и сыро, я надеялась, что солнце все высушит. Я стянула с себя мокрую термокофту с длинными рукавами и выпуталась из джинсов, оставшись только в бюстгальтере и трусиках. Я бросила взгляд на мужчину, но он, к счастью, все еще был без сознания. Я вошла в воду, и когда холод полоснул по телу, у меня вырвался тихий скулеж. Пальцы на руках и ногах мгновенно онемели. Мне просто нужно было сделать это быстро. Я надеялась, что самолет находится не слишком глубоко. Я нырнула и поплыла туда, где, как мне казалось, мы вынырнули.

Я сделала несколько глубоких вдохов, заставила свои ледяные легкие удерживать воздух и ушла под воду. Я увидела самолет и поблагодарила вселенную за то, что он не опустился глубже, чем я могла нырнуть. Затем я снова поблагодарила тех, кто был наверху, за мое богатое плавательное прошлое, которое придавало мне уверенности в себе. Конечно, я никогда не плавала в настолько холодной воде, но неважно. Именно для этого и нужен адреналин.

Я добралась до самолета, и мои легкие уже вопили от боли. Я раздумывала, не стоит ли мне вынырнуть и вернуться, но не знала, хватит ли у меня сейчас сил на два таких погружения. Я проплыла в разбитое окно и пробралась в заднюю часть кабины. И тут я поняла, что у меня проблема.

Ящик был тяжелым.

Я с трудом протиснула его в окно и попыталась всплыть вместе с ним на поверхность. Мои легкие были почти на пределе, и я понимала, что никогда не дотяну, если поплыву вертикально вверх, поэтому вместо этого я начала плыть к берегу под углом. Я находилась на глубине около четырех метров, когда у меня закончился воздух, и я выпустила ящик из рук. Я выскочила на поверхность и начала судорожно вдыхать, ловя звезды перед глазами и заглатывая холодный воздух раз за разом. Сделав еще один огромный вдох, я нырнула снова.

И снова.

И снова.

Я добралась до мелководья и, тяжело дыша, но с непоколебимой решимостью, всем телом вытолкала ящик на сушу.

Я не смела отдыхать до тех пор, пока не разведу огонь, поэтому откинула крышку и заглянула внутрь. Я едва не зарыдала от облегчения: в ящике было всё, о чем я только могла мечтать. Включая аптечку первой помощи, очиститель для воды и спички. Я не стала тратить время на ревизию остального, а подошла к краю леса и начала собирать дрова. Это было непросто, потому что после дождя все вокруг было мокрым, но я справилась. И только когда мои плечи укутало спасательное одеяло из фольги, а я сидела у ревущего костра, я по-настоящему осознала всю свою ситуацию.

Я выжила в авиакатастрофе.

Я оказалась брошенной на произвол судьбы у черта на куличках.

А чертовой вишенкой на торте был мужчина в наручниках, который лежал без сознания по ту сторону костра.

Что, если он опасен?

Возможно, спасая его жизнь, я только что подписала себе смертный приговор.

2

ГРЭМ

— Могу с этим помочь, если хочешь.

Она так сильно вздрогнула, что уронила иглу с приглушенным ругательством, а подняв ее, посмотрела на меня поверх костра. Ее длинные темные волосы беспорядочно вились вокруг лица от жара огня и то и дело падали в глаза, пока она пыталась зашить рваную рану на своей руке. Я старался игнорировать тот факт, что она была только в бюстгальтере — кружевном белом, который все еще был влажным, открывая вид, от которого мне было трудно оторвать взгляд.

— Нет, спасибо, — сказала она, и ее глаза тут же метнулись к наручникам, все еще сковывающим мои запястья. Я пожал плечами и хмуро посмотрел на озеро.

— Где остальные? — спросил я.

Голова раскалывалась, но я был почти сухим, а поверх меня было наброшено спасательное одеяло. Судя по всему, костер горел уже несколько часов, а солнце только начало клониться к вечеру над горами. Рядом с женщиной стоял большой черный ящик.

— Мертвы, — ответила она.

— А самолет? — спросил я.

Она посмотрела на меня так, будто я ударился головой сильнее, чем она предполагала, и кивнула в сторону воды. Черт. Значит, если бы не она, я бы, наверное, был мертв.

Нет, я бы точно был мертв.

— Ты случайно не прихватила ключ? — спросил я, поднимая запястья. Она едва оторвала взгляд от иглы, вонзая ее в кожу и морщась, возобновив накладывать швы. В ее руках была легкая дрожь, но губы сжались в тонкую линию, и она покачала головой.

— Нет.

— А ты не очень-то разговорчива, да? — пробормотал я. — Спасла меня, но не ключ. О чем ты вообще думала в тот момент? — Я не смог скрыть раздражения в голосе.

Она ответила не сразу; вместо этого она закончила последние несколько стежков и шлепнула сверху повязку. Убирая все принадлежности, она посмотрела на меня.

— Почему ты в наручниках и с маршалом США?

— Не твое дело, — огрызнулся я. Я увидел, как по ее лицу скользнуло раздражение, когда она всплеснула руками.

— Что ж, тогда, наверное, хорошо, что я оставила ключ