После развода. Вернуть истинную - Татьяна Бэк

за пыльным стеклом и редкие визиты Миры. Именно от неё я узнала, что леди Катарина и Дарина уехали в замок Сивера — «обустраиваться на новом месте». В доме воцарилась напряжённая тишина, и моя тюрьма стала чуть менее строгой. Дверь больше не запирали на ключ, вероятно, считая, что сломленная позором Лора никуда не денется.

И я решилась.

Спуск по скрипящим ступеням был похож на выход в другой мир. Я кралась, как тень, прислушиваясь к каждому звуку. Дом был пуст и наполнен странными, чужими запахами — сушёных трав, воска и старого дерева. Войдя в небольшую комнату, служившую, судя по всему, библиотекой или кабинетом,  замерла у полок, заставленные толстыми фолиантами в кожаных переплётах. Невольно потянулась к одному из них, но мои пальцы вдруг дрогнули.Этого не может быть! Оказывается, я не умела читать на этом языке. Я была неграмотной в своём же собственном мире.

Отчаяние снова накатило волной. Как смогу что-то понять, если не в состоянии прочесть даже вывеску?

Внезапно скрипнула дверь. Я резко обернулась, застигнутая на месте преступления. На пороге стояла пожилая женщина в тёмном платье, с лицом, испещрённым морщинами, и добрыми, усталыми глазами. Это была экономка, тётя Зоря, как звали её в доме.

— Лора, дитя моё, — тихо сказала она, без упрёка. — Ищешь, чем заняться? Хозяйки нет дома, и она вернётся нескоро, — если вообще решит покинуть замок господина Сивера, так что не волнуйся.

Я не знала, что ответить. Мой испуганный взгляд, должно быть, сказал всё за меня.

— Пойдём, — кивнула она. — Поможешь мне. Старые кости болят, а травы нужно перебрать.

Она привела меня в кладовую, где от пола до потолка были заставлены полки с банками, склянками и пучками сушёных растений. Воздух был густым и терпким. И тут ко мне вернулось знакомое чувство, поднявшееся во мне тёплой, уютной волной. Я вдыхала запахи и узнавала их: ромашка, мята, зверобой, кора дуба... Это было не знание Лоры, а моё — знание медсестры, выросшей в деревне у бабушки-травницы.

— Это для желудка, — машинально произнесла я, взяв в руки пучок с характерными соцветиями. — А это... для заживления ран.

Тётя Зоря смотрела на меня с нескрываемым удивлением.— Откуда ты знаешь? Леди Катарина всегда говорила, что ты к практическим наукам не склонна, только к... — она запнулась, не решаясь сказать «к магии».

— Я... я просто помню, — смущённо пробормотала, опустив глаза.

С этого дня моя жизнь обрела новый смысл. Тётя Зоря, видя мою искреннюю заинтересованность и, что важнее, явный дар к целительству, стала потихоньку обучать меня. Не магии — ту мне было не вернуть, — а тому, что она знала сама: свойствам трав, приготовлению отваров, простейшим повязкам. Я схватывала на лету, а в ответ делилась своими, казалось бы, «интуитивными» знаниями о гигиене, стерилизации и анатомии, маскируя их под догадки.

Однажды наставница, растирая в ступке корни, грустно вздохнула:— Жаль, леди Катарина запретила тебе покидать усадьбу. В дальних деревнях, за Чёрным Бором, знахаря хорошего давно не было. Детишки там болеют, а помочь некому. Старый Идор с прошлой зимы слёг.

«Дальние деревни... Дети...» Эти слова отозвались во мне чем-то глубинным и важным. Вот он, шанс. Не просто сбежать, а найти своё место.

Как-то раз Мира, помогавшая мне нести корзину с бельём, вдруг разоткровенничалась:— А знаешь, генерал Сивер, говорят, совсем другим стал. После ритуала с твоей... с леди Дариной. Раньше хоть и строгий был, но справедливый. А теперь... хмурый, как туча перед бурей. И на коне своём все дальние дозоры объезжает, дома почти не бывает. Словно бежит от чего-то. А то и вовсе обернётся драконом, да пропадёт на несколько дней.

Я слушала её, и внутри закипала странная смесь злости и жалости. Злости — к Дарине, обманувшей Сивера. И жалости — к нему самому. Дракон получил магию, но какой ценой? Он жил с ложью в собственном доме и, судя по всему, чувствовал это на каком-то подсознательном уровне.

Однажды вечером, разбирая завалы в кладовой, я нашла небольшую, потрёпанную книжицу с простыми, понятными картинками. На них были изображены растения, а рядом — буквы. Буквы, которые я начинала понемногу узнавать, слушая, как тётя Зоря читает вслух рецепты. Это был самоучитель. Дар судьбы.

Сидя на своём чердаке при свете сальной свечи, я обводила пальцем закорючки и тихонько шептала: «Т-р-а-в-а». «Ц-е-л-е-б-н-а-я». Это был медленный, мучительный труд. Но с каждым новым словом, с каждой прочитанной строчкой, этот странный мир становился для меня чуть менее чужим. Я  была не просто наивной и глуповатой Лорой, отвергнутой мужем. Я  Алиса, медсестра, оказавшаяся в незнакомом месте. И теперь училась выживать, чтобы однажды помочь тем, кто в этом нуждался больше меня.

Глава 6

С каждым днём мир вокруг переставал быть декорацией и обретал плоть, ароматы и звуки. И не все они были приятными. Воздух в поместье пах не только травами из кладовой тёти Зори, но и кислым запахом забродившего сидра из погреба, дымом от печей, в которых пекли тяжёлый, зернистый хлеб, и едкой пылью, поднимаемой со двора, где сушилось бельё.

Я научилась различать не только травы, но и металлический привкус надвигающейся грозы, который витал в воздухе за день до ливня, и сладковатый аромат цветов ночной фиалки, росшей под окнами моей комнаты на чердаке.Мир был... плотным. Осязаемым. И пугающе реальным. Мысль о том, что это сон, галлюцинация или кома, медленно, но верно таяла, оставляя  тяжёлый, свинцовый осадок отчаяния. Я ловила себя на том, что по вечерам, глядя на заходящее солнце, не просто любовалась красками, а искала в небе следы пролетающих самолётов. Прислушивалась к ночным звукам в надежде услышать отдалённый гул машин или сирену — хоть что-то, что напомнило бы мне о доме. Но слышала только уханье совы, стрекот цикад и редкий лай собак.Тоска по своему миру была физически ощущаемой. Я скучала по запаху кофе по утрам, по ровному гудению компьютера на рабочем месте, даже по ощущению податливого старого линолеума под каблуками. На котором, кажется, я распрощалась с жизнью...

Здесь я была никем. Тенью. Призраком с клеймом на шее.Я пыталась найти способ вернуться назад, расспрашивала тетю Зорю о странных явлениях, о падающих звёздах, о местах силы, о порталах. Старушка смотрела на меня с жалостью, поправляя свой накрахмаленный чепец.— Падающие звёзды, детка, это души, что уходят в небесный замок Драконьего Отца, — говорила она, суя в