Клуб разбитых сердец - Юлия Резник

— Это еще почему? — подбочениваюсь я.

— Потому что долго быть одной ты не можешь. Пойдем.

Глава 2

Место, в которое я затаскиваю Матюшу, выглядит так, будто его владельцы очень хотели угодить сразу всем. Тем, кто любит модно, дорого и с претензией, и тем, кто после третьего бокала хочет, чтобы ему никто не мешал страдать. Полумрак, кирпичные стены, на полках бутылки, на столах свечи. Уединенные ниши в стенах. И официанты с лицами людей, которым этот мир давно понятен.

Идеально.

Скидываю пальто, плюхаюсь на стул у окна и смотрю на своё отражение в стекле. Вид у меня… ну, скажем так, довольно потрепаный. Глаза припухли, тушь потекла, но так даже драматичнее. Жаль, только волосы живут своей жизнью… М-да. Прохожусь пальцами по вискам.

Матвей садится напротив, подзывает официанта и берёт ситуацию в свои руки.

— Ей воды. Много. И что-нибудь горячее. Мне бокал красного.

— Не надо мне воды, — огрызаюсь. — Мне надо забвения!

— Ты свою норму исчерпала. Хватит. Ты пьяная.

— Я в процессе духовного роста.

— С бутылкой?

— Каждый идёт к Богу своим путём.

— Я все сказал! — отрезает он.

Хочу возмутиться, но приносят хлеб, и я временно капитулирую. С набитым ртом спорить сложно. У меня же за весь день в желудке побывал лишь стакан вискаря!

Некоторое время молчим. Я жую, он пьёт вино и смотрит на меня поверх бокала так, будто оценивает, не собираюсь ли я опять пустить сопли.

— Слушай, — говорю, когда внутри становится чуть теплее. — А может, мне и правда в церковь сходить?

Матвей давится своим вином.

— Чего? — огрызаюсь я. — Там что у вас — фэйсконтроль?

Он прокашливается, вытирает губы салфеткой, глядя на меня с явным подозрением.

— Зачем тебе это?

— В смысле? — пожимаю плечами. — Ну… Попросить у бога нормального мужика.

Он молчит. Смотрит. И вот этот его взгляд… Спокойный. Насмешливый. Торжествующий даже! Ему не надо озвучивать свое долбаное «я же говорил».

Чувствую, как по щекам разливается стыдливый румянец.

— Не сейчас! — рявкаю, сама не понимая, чего так завожусь. — Я, может, на будущее спрашиваю. Чисто теоретически.

— А-а-а. Ну, если теоретически, — тянет Матюша, и в этом слове столько скепсиса, что хочется приложить его чем-то тяжелым.

— Не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто ты уже знаешь, чем все закончится.

— Я ничего не знаю, — спокойно отвечает он.

— Вот и не смотри!

Делаю глоток воды. Кошусь в сторону. Потом снова на него.

— Так что там надо делать? Креститься? Я вообще не в теме. Меня бабушка водила пару раз, но я тогда больше интересовалась, почему у святых такие лица, будто они меня заранее осуждают.

— В церковь ходят по велению души, Ива, — говорит он.

— Ну вот! А если душа велит мне пойти и попросить нормального мужика? Это ничего?

— А что тут такого?

— Мало ли. Может, бог решит, что я, с учетом моего анамнеза, наглею.

— Думаю, — спокойно отвечает Матвей, — бог видел вещи и похуже твоих мужиков.

За что я люблю Ратникова, так это за то, что он может меня рассмешить в любой… Абсолютно любой ситуации.

— Успокоил.

Матвей улыбается и делает глоток вина. Я невольно зависаю, неотрывно следя за движением его кадыка. На его руках, на том, с каким достоинством Матюша держится, как вообще занимает собой пространство. Будь на его месте Багратион, он бы вертел головой по сторонам, чтобы убедиться, что произвел нужное впечатление. Ратников на это плевать хотел. Хотя впечатление он производит не меньшее.

— А ты сам-то просишь? — спрашиваю, ковыряя салфетку.

— О чём?

— Ну… О чём-нибудь. У бога.

— Бывает.

— И дают?

— Все, что мне поистине нужно, безусловно.

— А как понять, что тебе поистине нужно?

Матвей наклоняет бокал, наблюдая, как вино скользит по стеклу.

— Все что тебе поистине нужно, дается легко. И не разваливается от первого «не получилось».

Я фыркаю.

— Очень удобно. Прекрасная философия для ленивых.

Ратников усмехается краем губ.

— Она избавляет от досадного чувства, что ты ломишься не в ту дверь.

Я закатываю глаза, но губы всё равно растягиваются в предательской улыбке. Все же как хорошо, что ко мне подослали Матюшу! Боль, конечно, никуда не ушла, но рядом с ним она хотя бы не взрывает мне голову.

— Слушай, — говорю тише. — А к вам вообще такие приходят? Ну… С разбитым сердцем.

— В церковь в основном только такие и ходят. Когда всё хорошо, человек, как правило, прекрасно справляется без бога.

— И что делают те, кто не справляется?

— Что-что… Молятся.

— И всё?

— И всё.

— Сервис, конечно, так себе, — бурчу. — Никаких гарантий.

— Это храм божий, а не автосалон! — рявкает Матвей, пряча лицо в ладонях. — Ты меня убиваешь…

— В автосалонах тоже гарантия так себе… У меня кардан стучит вторую неделю. И что говорят у дилера? Что все в порядке.

— Чего мне не сказала? Я посмотрю…

Ага. Матюша ж еще и в машинах шарит. Золото, а не мужик. Говорю же… Неудивительно, что на меня завистливо со всех сторон пялятся. Эх, девоньки. Не той вы завидуете! Ой, не той!

— Да это фигня. Меня, если что, гораздо больше волнует партия бракованных мужиков. Чеков нет, но опыт богатый. Можно сделать возврат?

Матвей хмыкает.

— Тебе не возврат нужен.

— А что?

— Фильтр.

— Это намек на мою неразборчивость? — сощуриваюсь.

— Никаких намеков.

— Вот и прекрасно. Потому что я с честью прошла выпавшие на мою долю испытания. И думаю, заслужила нормального мужика.

— Может, он давно рядом, — спокойно говорит Матвей, не глядя на меня.

Фыркаю.

— Ага. И где он? Чего прячется?

— Вероятно ты его просто не видишь. — пожимает плечами Ратников.

Я демонстративно оглядываюсь по сторонам. Три брака дают мне право провести объективную независимую экспертизу присутствующих и вынести им профессиональный вердикт.

— Боже, Матюш, — бормочу, — да тут кроме тебя и посмотреть не на кого.

Ратников замирает. Прямо физически подбирается. Отчего его бокал на долю секунды зависает в