Токсы академии Акалим. Книга 2 - Мария Александровна Ермакова

Бабуля окинула ее цепким взглядом. Магистру Имоджин Эйслинн Кембрич было под семьдесят, но на свой возраст она не выглядела: ни морщин, ни старческих пятен, каких было полно у самой Нери. Лишь в выражении глаз время оставило след — и след горький.

— Здравствуй, Има, — кивнула она. — Надоело, понимаешь, дома сидеть. Из Реми вышла отличная нянька, шагу не дает ступить без присмотра, будто я — немощная.

— Ты и немощь — несовместимые вещи! — воскликнула магистр и, обняв маленькую Нери за плечи, повела наверх. — Идем, выпьем чаю. — Она обернулась: — Виктор, мне срочно нужны по два вида всех пирожных, которые продаются в «Туманном Маяке», и мясной пирог из «Веселой курочки».

— Отправляюсь немедленно, магистр! — отрапортовал молодой маг, выхватил, словно клинок, из подставки в углу черный зонт, и с ним наперевес выскочил на улицу.

— А ты хорошо его выдрессировала, Има, — усмехнулась бабуля Нери.

— Мои приказы не обсуждаются, — засмеялась та. — Проходи, садись вот сюда, к камину. Согреешься настойкой, пока Виктор не вернется?

— Внук унюхает и устроит головомойку, — поморщилась бабуля. — Но это будет только вечером, так что… наливай!

Имоджин скинула мантию, аккуратно повесила на вешалку, а вешалку — на крюк за дверью. Пока она колдовала у бюро, Нери думала, что фигура у магистра, как у тридцатилетней: прямая спина, тонкая талия, дивная шея, которую не скрывала высокая прическа. Чем сильней был Источник мага, тем больше судьба отводила ему лет, здоровья и молодости. Нерисса магом не являлась, да и годков накапало не в пример больше Имоджин, однако все члены их многочисленного семейства испокон веков были долгожителями.

Жидкость в поднесенной гостье стопке горела рубином, обещая не тепло — жар. Бабуля Нери выпила ее в один глоток и с наслаждением закрыла глаза. В голове зашумело… Раньше такого не случалось, сколько бы ни было стопок.

— Ну как? — с волнением спросила Имоджин.

— Добавила можжевеловые веточки? — бабуля открыла глаза и причмокнула. — Интересный вкус. Бодрит.

— Еще?

— Наливай, — хмыкнула бабуля. — Давай выпьем за тебя!

— За наши годы, которые пролетели, как весенние шторма! — поправила магистр.

— Видать, мысли о возрасте тебя все-таки посещают, — заметила Нери, опрокинула следующую стопку и с интересом прислушалась к шуму в голове.

Хорошо хоть, не голоса! От старости, порой, не знаешь, чего ждать.

— Ты права, дорогая, — Имоджин, устроившись в соседнем кресле, вытянула ноги к огню — в резиденции, несмотря на обилие артефактов, камин был настоящим и топился углем.

Магистр протянула ухоженную руку, и бабуля Нери вложила в нее свою — коричневую, похожую на птичью лапку. Они посидели молча, ощущая тепло огня, настойки и друг друга.

— А помнишь, как на нас напал медведь в Рослинсбергской чащобе? — спросила магистр. — И как ты вцепилась ему в нос?..

— А ты подпалила косолапому штаны огненным шаром! — подхватила бабуля, и обе дамы захихикали, как сбежавшие с уроков школьницы. — Я никогда не видела медведя, который бегал бы так быстро! Наливай!

— Твой Реми не придет ко мне с попыткой убийства? — покосилась на нее Имоджин. — Помнится, в нашу прошлую встречу он был не очень доволен твоим развеселым видом.

— Ему просто не нравится, как я пою, — пожала плечами бабуля. — И потом, он — воспитанный мальчик, а песня, кажется, была…

— … О том, почему стоит познакомиться с лесорубами, — подхватила Имоджин. — Бедный Реми! Дорогая, зачем ты разбила свой светлый образ в его голове этой скабрезной песенкой?

— Я хотела петь, и я пела! — возмутилась бабуля. — Будь на месте Реми его отец, он бы подпел, а у нынешней молодежи все сложно.

— Как Сэм?

— Крутится как белка в колесе. Весной планирует открыть здесь кафе. Такое, знаешь, для приличных молодых людей, вроде Реми. С литературными вечерами и яблочным пирогом со взбитыми сливками.

— Дело хорошее. Реми приедет в Квайтхилл в качестве управляющего?

— Вряд ли. Он решил быть травником, и он им будет! Нужную сумму для прослушивания трехлетнего курса в Акалим уже почти накопил. Курс-то этот ему не особенно и нужен, ты же понимаешь, но удостоверение даст возможность купить патент и открыть аптеку во Фриде.

Пока Нери говорила, Имоджин налила новую порцию настойки. Эта была глубокого оранжевого цвета — таким солнце плавит океан на закате перед тем, как скрыться во тьме вод.

— Попробуй эту.

Этот напиток бабуля Нери выпила, не торопясь. К удивлению, шум в голове утих, и сознание прояснилось. Зато появилось стойкое желание встать, выйти на улицу и отправиться, куда глаза глядят.

— Что это? — спросила она Имоджин, так и не распробовав вкус — что-то от огненной юности, от жизненной горечи, и, немного, от светлой грусти.

— Тис, клубника и лисий мох, — улыбнулась магистр. — Тебе не повредит.

— Кажется, ты всерьез опасаешься мести Реми? — засмеялась бабуля Нери, но неожиданно оборвала смех: — Скажи, Има, ты уже задумываешься о смерти?

Магистр взглянула на нее с тревогой.

— К чему этот разговор, дорогая? Ты что-то чувствуешь?

— Еще нет, — качнула головой Нери. — Но я вдруг поняла, что не хочу встречать Белую лисицу в четырех стенах! Когда придет мое время, я отправлюсь в очередное путешествие даже, если семья будет против. Я буду жалеть только об одном…

— О чем же?

— О том, что тебя не будет со мной, Има. Но я понимаю — маги живут долго, твое время еще не близко, а дел полно. Ты же магистр!

Имоджин опустилась в кресло.

— Если бы ты знала, Нери, сколько раз я мечтала все бросить, надеть дорожный костюм и отправиться в путь, особенно после того… — она замолчала, глядя в огонь. — Но не могу! Стихийников все еще неприлично мало по сравнению с теми же боевиками и целителями. Наш класс магии — не самый простой для восстановления в полотне бытия, времени нужно больше. Поэтому пока просто дай слово, что не уйдешь, не попрощавшись со мной — а там посмотрим.

— Обещаю, — кивнула бабуля Нери, и на ее сердце стало спокойнее. — Кстати, насчет стихийников. В выходные Реми пригласил на чай новеньких… Каждый раз, когда вижу первокурсников, умиляюсь. Ужасно смешные,