Пробуждение Дракона - Арина Рекк

каждый миллиметр соприкосновения наших тел, когда сердце грохочет в ушах, а низ живота простреливает судорогой. Тонкая рука обвивается вокруг моей шеи, прижимаясь еще теснее. Шумно втягиваю ее запах, закрываю глаза на секунду и мгновенно погружаюсь в сон.

* * *

Проснувшись, не сразу соображаю, что рядом она. А когда понимаю, все равно не верю. Притягиваю ближе, веду губами по тонкой коже, с восторгом ощущаю ее бархатистость. Пальцы сами собой сжимаются, стремясь полнее почувствовать горячее со сна, самое желанное тело. Она так легко отзывается на любую ласку, что я с трудом борюсь с желанием подмять ее под себя.

А когда она сбегает в ванную, я с каким-то давно уже не свойственным мне умилением наблюдаю за попытками добраться до выхода из спальни и при этом не стесняться. В отсутствии Мины мне был недоступен огромный спектр эмоций — те, которые может вызвать лишь она одна.

Когда она уходит, то будто в комнате темнеет, словно она забрала с собой часть солнечного света и тепла. Вздохнув, выбираюсь из пустой постели. Переношусь на остров, в пещеру. Умывшись там, возвращаюсь в университет и надеваю первые попавшиеся штаны. С радостью обошелся бы и без них, но мне надо поговорить с Миной, а не вгонять ее в краску.

Мина плескается так долго, что еще немного, и я присоединился бы к ней. Но не успеваю. К моему безграничному сожалению, шум воды стихает.

С ее появлением рядом со мной снова становится светлее, и я убеждаюсь, что мне не кажется, одно ее присутствие обостряет все мои органы чувств.

Заключаю ее в объятия, впиваюсь в удивленно приоткрытые губы. Обхватываю ладонями лицо, едва сдерживаю стон только от одного ее отклика. Зарываюсь пальцами в мягкие волосы и собираюсь все же переместиться в постель, напрочь позабыв о том, что Мина не знает о моих способностях перемещаться в пространстве. Но оказалось, что она голодна. Услышав ворчание ее живота, не сдерживаю улыбку.

Как же я раньше жил без всего этого?

Описание прошедших пяти веков могут легко уместиться в одно короткое предложение: я просто пытался не сойти с ума.

Столетия, наполненные страхом, что она вдруг исчезла так же, как остальные. Мы снова и снова искали их и пытались разгадать загадку исчезновения целой расы, но складывалось ощущение, словно их и не было никогда. На самом деле наш мир не такой уж и безобидный. По крайней мере был таким в то время, когда чародей впервые обернулся драконом. Не просто так у нас клыки и непроницаемая броня. Но сейчас мы, оставшиеся десять, даже не знаем, живы остальные или мертвы — после смерти чародея не остается тела, оно обращается в пепел. И единственное доказательство того, что они все еще где-то существуют — мы не нашли ни одного из них. Мы не знаем причины их исчезновения, и от мысли, что и Мина вот так же могла просто исчезнуть, внутри меня все холодеет даже сейчас, когда ожидание закончилось, а моя пара — вот она, сидит передо мной, вызывая последнюю стихию.

Приходится мысленно встряхнуться, отгоняя мрачные воспоминания и бессмысленные страхи. Сейчас нужно сосредоточиться на новой проблеме Аравана. А еще я чувствую, что от близости Мины дракон рвется наружу все настойчивее и мне требуется концентрироваться, чтобы сдерживать его. Понимаю, что в ее присутствии зверь появится легко и непринужденно, но стены университета и неподготовленная к такому Мина — не лучшие время и место. Если бы не вынужденная спешка, я бы и с объяснениями подождал. Все, что мне надо — это моя пара рядом, но Араван нуждается в двенадцати чародеях, и я не могу быть настолько эгоистом, чтобы обречь целый мир на гибель.

Глядя на сосредоточенную Мину, не в силах побороть искушение, тоже выпускаю стихию и с восторгом смотрю на тугое переплетение ветвей. Даже моя магия распознала в Мине ее сущность, отличную от человеческой, а я так долго не мог этого понять.

Глава 2

Мина

Я не знаю, почему Кайд остается спокоен в то время, когда у меня от смущения краснеют даже уши. Возможно, мои чувства поймут владельцы животных. Тех животных, которые решили спариться прямо на глазах у хозяев.

Я слишком сосредоточенно смотрю на переплетенные стихии, потому что мне нужно время, чтобы убедить себя, что ничего особенного не происходит. Выдержки моей хватает секунды на две, и украдкой я все же бросаю на Кайда взгляд.

Первым делом замечаю донельзя довольную улыбку (опять вспомнились животные, которые спариваются, и, кажется, один из хозяев событию рад). Отмечаю и то, что он сильно подался вперед, пристально наблюдая за магией.

Стоит ему заметить мой интерес, как он переводит взгляд на меня и подмигивает.

От удивления я все же теряю концентрацию, и стихия окончательно вырывается из-под контроля. В одну секунду разрастается и с легкостью, с какой нож погружается в масло, врастает в тяжелую, толстую столешницу.

Через мгновение я все же беру силу под контроль, но ей хватает этого времени, чтобы с громким хрустом пробурить в столе сквозные дыры. Щепки летят во все стороны, и я едва успеваю прикрыть лицо руками, хотя до меня все равно не достало ни одной, одновременно растворяя стихию в воздухе. А когда все заканчивается, медленно опускаю ладони.

Какое-то время стол еще стоит, но стоит мне облегченно выдохнуть, как он с жутким грохотом заваливается к центру, а все, что еще оставалось на нем после неудачи с воздушной стихией, бодро скатывается к разлому.

Вот бы я умела телепортироваться. Желательно куда-нибудь на необитаемый остров. А еще лучше — на необитаемую планету!

Не успевает чувство вины окрепнуть, а желание наказать саму себя сформироваться, как я слышу громкий смех Кайда.

— Извини за стол и вообще… — мне вот вообще не весело.

Плохая, очень плохая была идея — тренироваться в кабинете.

— Было бы за что, — фыркает Кайд. — Не бери в голову.

— У меня есть деньги, я куплю новый… — предлагаю и только потом осознаю, как же нелепо это звучит. Но меня воспитывали с мыслью «если что-то натворила, будь добра это исправить» и предлагая Кайду деньги, я даже не думала… вообще ни о чем не думала.

Кайд молчит, и я все же вынуждена поднять на него глаза, чтобы оценить реакцию на мои слова. Он, в свою очередь, задумчиво меня изучает.

— Тебе никогда не говорили, что ты слишком много думаешь? — спрашивает в итоге с улыбкой.

— Нет.