Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

— Вот и всё. Вам удивительно идут чёрные платья, Ирис. Тонкости вашей талии и так, уверен, завидуют мои сёстры, а уж в чёрном… помочь?

На мгновение мелькнула мысль, что Кьярваль подозрительно ловко управляется с женскими одеждами, но все силы Ирис уходили на то, чтобы держать себя в руках, на размышления сил не оставалось. Принц, словно завзятая камеристка, помог надеть платья, расправить подол. У ирбисов платья заканчивались длинным пышным хвостом, волочащимся по земле. На улице его цепляли к специальной тросточке, и дамы ходили, держа в одной руке тросточку, приподнимали хвост, чтобы не пачкать его. А ещё платье над попой поднималось на специальной подушечке — турнюре — и наоборот у живота шло прямо вниз. Кринолины здесь были не в почёте.

— А как мы спустимся? — шепнула Ирис. — В коридоре стража и…

— Через балкон.

Кьярваль прошёл, спрыгнул, оглянулся на Ирис, молча последовавшую за ним, и поднял руки:

— Прыгайте, я поймаю.

Это было просто ужасно неприлично. Что скажет королева Пьерин, когда ей донесут о ночной вылазке? Да и сам Кьярваль что подумает о собственной невесте, решившейся на такую авантюру? Но как же Ирис сейчас хотелось чего-то такого… неприличного, острого, сумасшедшего! Чего-то, что вызовет сильные эмоции и заставит почувствовать себя снова живой.

Она задрала юбки, перелезла через перила и прыгнула вниз.

Она стояла на парапете Звёздной башни. Внизу — каменный внутренний двор Китового дворца. Она стояла и силилась разжать пальцы. Пока не поздно. Пока её не нашли. Пока Эйва не схватили. Разжать руки и… Прибежит народ, начнутся крики. Эйв непременно узнает, что спасать некого, и уйдёт. Мышеловка захлопнется, но мыши внутри не будет…

Кьярваль подхватил. На миг прижал к себе. Большой, тёплый. Мягкий. Но тут же отпустил и шагнул назад. Снова улыбнулся.

— Вы смелы. Это прекрасно. Идёмте?

Предложил ей руку, и принцесса, чуть помедлив, вложила пальчики в его ладонь.

Она забудет Ширана. Забудет. Ей перестанет сниться её позор. Когда-то Ирис была влюблена в жениха своей сестры, милой, милой Лилианы. Лили умерла, и теперь Ирис на том месте, которое предназначалось другой. Она справится. А Эйв победит. Непременно. Это же Эйв. И отомстит цареубийце. Потому что мстить — дело мужчин.

Ветер шелестел кронами стриженых деревьев. Журчала в фонтанах вода, сверкая серебром луны. Они шли по тропинке, и Кьярваль весело рассказывал о том, как его предок влюбился в поломойку и подарил возлюбленной этот дворец, выкрасив его в цвет её платья, а после смерти королевы женился на фаворитке. «А Ширан влюбился в принцессу и сделал наоборот», — подумала Ирис. От непринуждённой болтовни кавалера ей становилось легче.

— Вы слышали что-нибудь про истинные пары? — вдруг спросил Кьярваль.

— Д-да. Лили любила читать про это романы. Там, кажется, метка истинности ещё…

— Вы не верите в истинную любовь?

Ирис посмотрела на него. Жених улыбался, и глаза его чуть светились зелёным светом, как у кошек.

— Я не верю в любовь.

«Я люблю тебя, маленькая. Просто будь послушной. И не предавай меня. Просто запомни, что я не прощу предательства. И гнев мой будет ужасен».

Ирис вздрогнула. Кьярваль рассмеялся.

— Сколько вам? Восемнадцать? Совсем ещё маленькая.

— Не называйте меня так. Пожалуйста. Никогда.

Он посмотрел на неё. Прищурился.

— Хорошо.

Ирис сжала зубы. Она сможет забыть. Она сможет забыть весь тот ужас, который с ней произошёл. Не сразу, но однажды… И заново научится жить и радоваться жизни.

* * *

— Эй, смеркается уже, — к нему в дверь упорно продолжали стучать.

Баэрд с трудом открыл глаза. Ему снилось что-то тревожное, но он тотчас забыл что. Вскочил, натянул штаны, подвязал бороду, нахлобучил шляпу и взял в руки тяжёлую куртку. Костюм плотника. Барсово королевство спешно готовилось к свадьбе принцессы Ирис Мурсийской с наследным принцем Кьярвалем, в Пурпурном дворце сооружались вре́менные арки, сцены и декорации. Работа кипела полным ходом, не прекращаясь даже на ночь, и Баэрду, подрядившемуся в строительную бригаду, предстояло сегодня работать до утра. Но сначала…

Он взял серый балахон, сунул в вещевой мешок, обулся в башмаки с деревянной подошвой и вышел из маленькой комнатки, в которой помещалась лишь кровать, маленький стол и стул. Одежда вешалась на крючки, вбитые в дверь.

Розовощёкая горничная в коридоре, скрестив могучие руки, хмуро посмотрела на постояльца:

— Дрэб, там комната освободилась. Тот дедок умер, и я сегодня всё почищу. Может, переедешь? Дешевле будет. Я говорила, помнишь?

— Я подумаю, — вежливо уклонился от ответа Баэрд, набросил мешок на плечо и направился к чёрному входу.

— Да о чём там думать, Дрэб?! — возмутилась девушка. — На два тигрёнка дешевле в осьмицу! В месяц на восемь.

Всё так, вот только комната была на двоих, а это Баэрда категорически не устраивало. Горничная последовала за ним.

— Так я скажу хозяину, чтобы пока придержал?

«Какого йотпа ты так за мои деньги переживаешь?» — сердито подумал Баэрд. Остановился и посмотрел на неё:

— Нет. Меня всё устраивает.

— Вот вы мужики! Не умеете экономить совсем. Работаешь ты на износ, а денег, небось, не скопил вовсе. Вчера одёжу прачкам отдавал. А это — пять котят. Три стирки и вот он — тигрёнок как есть. А жена была бы, сама б стирала…

Баэрд, не отвечая, вышел на узкую улицу.

Ирбисы были оборотнями, и только йотпы знали почему всех остальных — русалок, драконов, эльфов, огров, варгов и прочих — после победы отправили на Южный континент, а ирбисы остались и даже образовали королевство. Официально считалось, что люди-кошки очень помогли Кальдеру Великому в неравной борьбе, но Баэрд думал иначе.

Ирбис — не особенно страшный зверь, не страшнее собаки. Да, рост оборотня, естественно, превосходил рост дикого собрата-хищника, но всё же это был лишь зверь, которого не так уж сложно убить арбалетным болтом. Когти, клыки, быстрота реакции, скорость бега и высота прыжка — вот и всё, что у ирбисов есть. Те же варги поопаснее будут. А уж демоны… тем более.

Ноги вывели Баэрда на набережную.

Снежный город был прорезан множеством каналов, некоторые из которых служили местным жителям в качестве улиц. По ним плавали коротконосые лодочки в форме лебедей с растопыренными хвостами, на которых стояли гребцы с широкими вёслами.

Своего первого ирбиса Баэрд убил в свои пятнадцать лет в бойцовской яме, и с тех пор знал, что эти оборотни не отличаются сверхъестественной силой. Плечи вице-адмирала сохранили шрамы от