Котенок, дочь медведя или одиночка со значком - Виктория Хорошилова

— Юля, ты что, забыла, что делать? — услышала Кевина. — Пододвинь лесенку и открой двери нам, или хочешь еще один день голодать?

Я понимала, что не могу сделать то, что он просит. Отошла от двери и села на пол. Ира заглянула в дверцу для питомца и сказала брату:

— Она напугана и растеряна, я полезу следом.

Только она собиралась залезть, как мы услышали:

— А что вы тут делаете?

Ира успела просунуть кошачью голову и обернулась с испуга. Начала верещать, потому что застряла. Но я четко услышала, что парни просто удрали.

— Мелкая, успокойся! — повысил голос мужчина. Кажется, нам подфартило, и хозяин дома вернулся. — Малышка, успокойся и снова обернись! — сказал он строго.

Ира перестала голосить и затихла. Я убрала лестницу к холодильнику — это было просто какое-то наваждение поесть. Я понимала, что девочку сейчас спасут, но еще день голодать я не готова. Потому залезла в холодильник, но тут мышь скоро повесится! Была только палка колбасы, я ее схватила и так откусила. Услышала, как хлопнула дверь, и обернулась на звук. Ира сидела на руках у мужчины, и на меня они вдвоем смотрели очень удивленно. Ирка мигом потянула руки к палке колбасы. Мужчина, что её держал, вздохнул обреченно и сказал:

— Дети…

А мне после проглоченной колбасы стало плохо. Я мигом её отдала дяде и накрыла живот руками.

— Болит, — сказала испуганно.

— Когда ты ела в последний раз?

Я поскрёбла макушку — он понял, что давно. Иру поставили на пол. Мужчина достал из шкафа упаковку хлеба и запечатанное молоко. Дал мне молока с хлебом.

— И мне! И мне! — потребовала Ира.

Нас обеих усадили за обеденный стол. Я сидела на коленях хозяина дома, Ира сама — на высоком стуле. Мы с ней выдули по чашке молока и съели по большому куску хлеба.

— Так, а теперь рассказывайте, зачем полезли в мой дом. Еще ваши друзья удрали, я видел их.

Мы с Ирой переглянулись и виновато посмотрели на хозяина дома.

— Что-то мне подсказывает, явно не за едой, хотя не исключаю такой вариант.

— Я с Юлей должны были двери открыть, но она растерялась. А я застряла с испуга. А брат с Ефимом должны были какое-то дело забрать. И всё.

— Ясно. Поехали в больницу и найдем ваших родителей.

— У нас нет родителей, — сказала грустно Ира. — Он нас усыновил и заставляет воровать. Не отдавайте нас обратно.

— Не хочу опять в клетку, он не кормит нас, — выдала я.

— Что?! — в шоке спросил мужчина. — Вас держат в клетках? Сколько вас?

— Я, брат Кевин, Юля, Ефим, Квин, Эрман и Глен. Мы с Юлей — кошки, а мальчики — волчата.

— И вы все уже оборачиваетесь?

— Да. Юля только на днях научилась.

На меня посмотрели с немым шоком.

— Но вы же обе еще слишком маленькие!

Ира как-то обреченно пожала плечами и уже без особой надежды попросила:

— Дяденька, не отдавайте нас, пожалуйста.

Нас усадили на стулья, и он отошел от обеденного стола, стал звонить по телефону.

— Шеф, мне нужна ваша помощь.

Дальше он пересказал то, что случилось у него дома, и то, что от нас узнал.

— Понял, сейчас привезу девочек, — вернувшись к нам, он сказал. — Сейчас поедем ко мне на работу, попробуем как-то вам помочь.

Он сходил на второй этаж дома. Я только сейчас увидела лестницу на второй этаж. А вернувшись, меня подхватили на руки — я непроизвольно превратилась. Надо отдать должное мужчине: он поймал котенка и в шоке посмотрел на комок, что был у него в руках. Я помещалась у него на ладони полностью!

— О господи, какая же ты кроха! Будешь сидеть у меня в нагрудном кармане, не превращайся, пока не достану. Хорошо?

Кивнула и понюхала ладонь. Меня второй рукой очень бережно погладили. И до меня дошло: сожми он ладонь — и всё, капец котенку. Иру он взял на руки, она успела ухватить ещё кусок хлеба и пыталась впопыхах запихнуть его в рот.

— Спокойно, жуй, я отбирать еду не буду.

Она с сомнением смотрела на него. Как мы оказались в полицейском участке, я не успела понять. Да и из кармана особо не видно было.

— А где вторая? — услышала я рядом и высунула морду из кармана. — О, господи! Сколько же ей?!

— Ей пять, — сказала Ира, спокойно жуя кусок хлеба.

— А тебе? — ласково спросили у девочки.

— Десять.

Видела, как мужчины переглядываются и с трудом контролируют лица. Нас отнесли в какой-то кабинет, где пахло лекарствами. Меня очень осторожно доставали из кармана и поставили на стул.

— Юля, можно превратиться.

Миг — и я сижу на стуле. Мужчина поводил возле меня и Иры руками и сказал:

— Здоровы, но выраженное истощение, особенно у старшей. Младшую просто несколько дней не кормили.

— Побудете с дядей-целителем, — попросил мужчина, что нас принес, и вышел с коллегами.

Целитель дал нам с Ирой по леденцу и погладил обоих по головкам.

— Януш, что скажешь?

— Я вижу, где этот урод, но если сейчас поедем — найдем только пустой склад без детей. А так дети у него и правда по закону усыновлены. И в добавок на него нет улик: крали именно дети и ни разу не брали деньги.

— Почему сейчас не сможем освободить детей и, допустим, закрыть его за плохое обращение с ними?

— Потому что он уже слинял с того склада и уехал на квартиру. Ее он показывает всем проверяющим. Могу сказать, что мальчишек хотя бы покормили — он ожидает, что на него выйдут и попытаются забрать детей. А если у детей будут урчать животы, это выдаст, что он плохо о них заботится. Есть вариант арестовать его, но только через месяц или чуть больше. И Димке лучше удочерить малышек.

— И что там за вариант арестовать его будет?

— Лучше мне не говорить, чтобы не испортить. Пока вези детей в больницу и говори, что нашел сироток у себя дома, еду дети искали. Приедут из опеки — спокойно дадут все нужные бумаги, но детей на испытательный срок тебе. Спокойно соглашайся. Потом дожмем, чтобы на совсем тебе оставили.

— Януш, кот, ты наглый! Нужно же у Димки спросить, готов ли он стать отцом этих девочек.

Мы не усидели у целителя и вышли в общий зал — все слышали. Мигом оказались возле Димы и обняли его за ноги. Мужчина посмотрел