Адептка вне закона, или Ректор, берегите нервы! - Анастасия Смирнова

ледяное спокойствие на породистом лице. Он бросил тяжелый кожаный журнал на кафедру, и этот негромкий, хлесткий хлопок заставил половину адепток вжать головы в плечи. А вторую половину — мечтательно и синхронно вздохнуть.

​— Доброе утро, — его голос, низкий, бархатистый и глубокий, легко достиг самых дальних рядов амфитеатра. — Сегодня мы переходим к практической теории подавления. Как заставить чужой огонь погаснуть, не прибегая к банальной грубой силе.

​Вернер начал медленно спускаться по каменным ступеням, расхаживая между рядами. Его серебряные глаза сканировали студентов, словно поисковое заклинание, и я физически, всей кожей чувствовала, как этот взгляд приближается ко мне.

​— Большинство из вас ошибочно считает, что магия — это лишь размер вашего резерва, — он остановился ровно на ступеньку ниже моего ряда. Запах озона и морозной хвои снова мягко ударил по моим рецепторам, заставляя волоски на руках встать дыбом. — Но истинная власть кроется в психологии контроля. Тот, кто теряет самообладание, теряет магию.

​Он медленно повернул голову. Наши взгляды скрестились в немом поединке. Его глаза чуть сузились, скользнув по моему лицу, а затем опустились ниже — к демонстративно расстегнутой верхней пуговице блузки и ушитому жилету. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но температура в радиусе метра вокруг нас, казалось, мгновенно упала на десяток градусов.

​— Адептка Рокс, — произнес он с обманчивой, пугающей мягкостью. — Раз уж вы сегодня решили поразить нас не только своими выдающимися… академическими успехами, но и крайне нестандартным подходом к униформе. Быть может, вы продемонстрируете нам свои глубокие знания?

​В аудитории повисла гробовая, звенящая тишина. Марго рядом со мной практически перестала дышать, превратившись в восковую фигуру.

​Я медленно поднялась со своего места. Ноги казались абсолютно ватными, но я заставила себя опереться кончиками пальцев о деревянную парту и чуть податься вперед, сокращая расстояние.

​— С огромным удовольствием, господин ректор. Что именно вас интересует?

​— Предположим, противник превосходит вас по объему активного огня ровно втрое, — Вернер сделал шаг ко мне, опираясь обтянутой в черную кожу рукой о край моей парты. Мы оказались опасно близко, лицом к лицу. — Ваши действия, если бежать физически некуда, а ваши щиты уже пробиты? Стандартный учебник министерства гласит, что вы обязаны попытаться рассеять его поток. А вы как поступите?

​Вопрос с двойным дном. Я не читала стандартный учебник. Точнее, честно пыталась, но уснула на третьей странице от скуки. Но я знала другое. Я отлично знала законы, по которым выживают дикие хищники.

​— Я не стану его рассеивать, — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но в абсолютном вакууме аудитории его отчетливо услышали все.

​— Вот как? — он картинно изогнул идеальную темную бровь. — Решили сдаться и эффектно сгореть на потеху публике?

​— Нет, магистр. Я впущу его агрессию в свое собственное поле, — я смотрела прямо в его ледяные, безжалостные глаза, чувствуя, как внутри просыпается чистый, первобытный звериный азарт. — Сильный противник всегда излишне самоуверен. Он давит. Если поддаться ему на миллиметр, создать идеальную, сладкую иллюзию покорности, он потеряет бдительность и вложит в свой финальный удар слишком много сил. А когда он потеряет равновесие… я резко ударю в его незащищенный, открытый центр. Огонь нельзя перебороть силой, если ты заведомо слабее. Но его всегда можно обмануть.

​Моя внутренняя рысь довольно, победно заурчала. Вернер замер. Его серые глаза потемнели, мгновенно превратившись в грозовые тучи. Он просчитывал мой ответ, препарировал его, искал в нем скрытые смыслы — и, несомненно, находил их.

​Между нами повисло напряжение такой плотности, что воздух, казалось, можно было резать ножом. Было очевидно: мы говорим сейчас совсем не о магии.

​— Иллюзия покорности… — медленно, словно пробуя незнакомое дорогое вино на вкус, повторил ректор. Он склонился еще чуть ближе. Никто в аудитории не мог услышать то, что он тихо произнес в следующее мгновение, почти касаясь губами шелка моих волос у самого уха: — Очень смелая тактика для той, кто играет краплеными картами, адептка. Смотрите, чтобы ваш хищный оскал случайно не заметили бдительные инквизиторы.

​У меня по спине пробежал ледяной пот, но я даже не моргнула, удерживая маску абсолютной уверенности.

​— О моем оскале пока знаете только вы, господин ректор, — так же тихо, едва уловимо выдохнула я. — Надеюсь, это останется нашей маленькой, приватной тайной?

​Вернер резко выпрямился, разрывая дистанцию. На долю секунды в его жестком взгляде мелькнуло что-то первобытное, горячее, совершенно не вязавшееся с его репутацией бесчувственного тирана. Но уже в следующий миг он снова надел привычную маску равнодушного диктатора.

​— Садитесь, Рокс. Десять баллов вашему факультету за нестандартное тактическое мышление, — громко, на всю аудиторию отчеканил он и резко отвернулся. — И минус пятнадцать баллов лично вам за злостное нарушение формы одежды. После занятий зайдите к завхозу, получите жилет своего размера. Этот явно скоро треснет по швам от… катастрофического переизбытка вашей уверенности.

​По рядам амфитеатра прокатился приглушенный, ехидный смешок студентов. Я обессиленно рухнула на стул, чувствуя, как пылают щеки.

​«Счет 1:1, господин ректор», — подумала я, буравя взглядом его широкую, идеально прямую спину. Он думал, что публично поставил меня на место. Но я отчетливо видела, как напряглись мышцы под его камзолом, когда я прошептала ему об иллюзии покорности.

​Ледяной король дал первую трещину. И теперь я точно знала, куда именно буду бить дальше.

Глава 2. Ночные кошки и ледяные сквозняки

​Остаток лекции пролетел для меня как в густом, вязком тумане. Больше Вернер в мою сторону не смотрел, полностью сосредоточившись на лекционном материале, но его низкий, вибрирующий голос, отражающийся от каменных сводов аудитории, то и дело заставлял мою внутреннюю кошку довольно жмуриться.Предательница меховая.

​Как только под потолком гулко ударил бронзовый колокол, знаменующий окончание занятий, Марго мертвой хваткой вцепилась в мой локоть. Ее пальцы едва не оставили синяки, когда она буквально вытащила меня из амфитеатра в бурлящий студентами коридор.

​— Ты сумасшедшая, Рокси! Абсолютно, клинически, бесповоротно сумасшедшая! — запричитала подруга, увлекая меня в самый глухой тупик за мраморной статуей основателя академии. — «Впущу его агрессию в свое поле»? «Иллюзия покорности»? Ты хоть понимаешь, как двусмысленно и интимно это звучало со стороны?! У половины парней на курсе челюсти со звоном на пол упали, а девчонки тебя взглядами уже на ритуальном костре сожгли!

​— Зато ректор оценил, — я хмыкнула, нервно поправляя злосчастный ушитый жилет. —