Осколки прошлого - Ася Чиж

Доран со мной не разговаривал, и я принялась смотреть по сторонам. Деревянные домики, как я успела заметить с холма, располагались далеко друг от друга и никак не были отделены друг от друга. Я не заметила ни одного забора или изгороди. Зато практически все они утопали в зелени. Вокруг многих домов были высажены пушистые кусты, множество клумб с цветами всех расцветок радуги, над которыми летали жужжащие пчелки. Я видела гуляющих по лужайке кур и уток. Слышала ржание лошадей, доносящееся из дали.

Деревня Акан создавала у меня очень теплые и уютные ощущения. Мне казалось, что жизнь здесь протекает спокойно и размеренно. И только я, неожиданно обрушившаяся на головы жителей со своими проблемами, нарушаю эту стабильность. Я была почти уверенна, что еще долгое время девушка без памяти будет обсуждаться жителями, как самое яркое событие.

Мы приближались к необычайно красивому дому. Он был двухэтажным, первый этаж был выложен из крупного серого камня, а второй, как и все остальные дома в деревне, бревенчатый. Стены дома были увиты темно-зеленым растением с большими, резными листьями. Кованные решетки на окнах сверкали на солнце, а дорожка к дому была выложена крупными булыжниками, утопленными в земле.

Мы повернули именно к этому дому, босыми ногами идти по горячим камням, было еще не приятнее, чем по земле. Но Доран повел меня не в дом. Мы сошли с дорожки, обошли дом кругом и подошли к деревянному домику, из трубы которого шел дым.

- Это баня – староста подал голос – Жена должна была оставить тебе там мыло, полотенце и чистую одежду. Приведи себя в порядок и приходи в дом.

Мужчина махнул рукой на дом, словно считая, что я не догадаюсь куда идти и удалился, оставив меня перед приоткрытой дверцей бани.

Я открыла дверь бани, она была такой низкой, что мне пришлось наклониться, чтобы не удариться о притолоку. Узкий коридор, с низким скошенным потолком, на балках которого висели высушенные пучки ароматных трав. Небольшая скамеечка, на которой лежал подготовленным для меня чистый комплект одежды, над которой находилось прямоугольное окно, закрытое белой шторкой.

Я поспешила снять с себя грязную одежду, сложив ее на скамью. Подхватила мыло и отправилась в помещение за второй, такой же низкой дверью. Меня обдало волной жара, исходившей от печи, и невероятных запахов полыни, дуба и горячего дерева.

Я с наслаждением натиралась душистым мылом, смывая с себя всю грязь. Как же приятно ощутить себя чистой, мне казалось, что я смываю с себя не просто засохшую землю и пот, а все: ту панику и страх, что успела испытать в первые часы. Пускай исцарапанную кожу щипало от мыла, я наслаждалась.

Вдоволь наплескавшись в воде, я попробовала спасти свое старое платье. Смыть с него всю грязь мне удалось, но оно требовало очень основательного ремонта. Вывесив свою старую одежду на нить под потолком, я вернулась в предбанник.

Жена старосты оставила мне здесь простое хлопковое платье в мелкий разноцветный цветочный узор, с длинными рукавами и такой же длинной юбкой и простые тканевые туфельки. Обувь мне была практически в пору. А вот платье велико. Оно свободно болталось на талии и груди, да и рукава практически закрывали мои пальцы. Явно я оказалась куда ниже ростом и худее, чем бывшая хозяйка наряда.

Краем глаза я увидела свое отражение в зеркале и поспешила приблизиться, чтобы рассмотреть себя. Я ведь так и не знала, как я выгляжу, кроме своих рук и ног сложно что-либо разглядеть без зеркала.

Отражение в зеркале меня удивило, я себя совершенно не узнавала, да и представляла себя как-то по-другому. Я действительно оказалась маленького роста, худая. Я бы даже сказала костлявая, не удивительно что платье повисло на мне словно на вешалке. Никакими женскими округлостями я особо не обладала, так, скорее намеки на их наличие. Узкое лицо, с бледной кожей, которую украшала россыпь ярких веснушек. Они были на остром носике, впалых щеках. Конечно, когда я мылась, заметила небольшое их количество на груди и ключицах, но там они были заметно светлее. Рот был маленьким, с тонкими бледными губами. Волосы, на удивление, короткими, едва достающими до плеч. Сейчас они были еще влажными, но все равно был заметен их пшеничный оттенок. Больше всего в моей внешности меня порадовали глаза, большие, яркие, красивого стального цвета, ресницы были темными, не смотря на светлые волосы и брови.

Не так я себя представляла, не так. Не скажу, что моя внешность оказалась мне не приятной, но уж слишком специфической казалась мне. В цветастом платье я и вовсе выглядела странно, мой предыдущий, серый наряд явно смотрелся на мне благороднее и гармоничнее.

Что ж, значит хотя бы вкус к выбору одежды у меня был. Да и ткань платья была приятнее на ощупь, словно бы дороже. Не думаю, что жена старосты отдала мне свое самое лучшее платье, но я была явно не самой бедной жительницей Каны. Может мой отец был старостой? Хотя нет, Доран тогда бы знал меня. Или купцом? А может я была замужем? Эта мысль меня слегка смутила, и я решила, что это лучше обдумать позже.

Еще покрутившись у зеркала привыкая к себе, я повесила свою сумочку через плечо и направилась к дому Дорана.

Дом старосты встретил меня прохладой, стоило тяжелой, резной двери за мной закрыться, как из одного из помещений, выходящих в холл, выглянула, седовласая женщина.

- Ах, это ты. Доран предупредил на счет тебя. Я уже заждалась, проходи скорее – у женщины был тонкий, высокий голос и она так жутко тараторила, что я просто не успевала ей ответить что-либо.

Просто кивнула, я прошла за ней на кухню.

- Ты наверно очень голодная, столько бродить по лесу в одиночестве – она подтолкнула меня к столу, на котором стояла большая миска с супом, и тарелка с румяными пирожками – садись, садись. Кушай, дорогая, Я, кстати, Ловер.

Суп, как и пирожки, были очень вкусные, но такого дикого голода я уже не испытывала и ела не торопясь.

- Прибежал Тан, как начал рассказывать про незнакомку без памяти, как же я всполошилась – женщина продолжила щебетать, пересказывая мне события сегодняшнего дня – а потом вспомнили про Кану… такое горе, столько людей погибло.

- Вы что-то знаете про этот