Измена императора драконов. Месть злодейки - Настя Ильина

пальцы, всё ещё сжимавшие мою ладонь, дрогнули. Лицо императора побледнело так стремительно, что даже сквозь полумрак лазарета было заметно, как кровь отхлынула от его щёк.

На секунду мне показалось, что в его глаза вернулась та презрительность, с которой он выплёвывал ужасные слова о том, что лишит меня титула императрицы и изгонит в холодный дворец. Однако Дамиан выдавил из себя натянутую улыбку: такую он обычно использовал на приёмах с неугодными послами.

- О чём ты? Кто сказал тебе такую чушь?

Супруг наклонился ближе, заглядывая мне в глаза с притворным беспокойством.

- Ты была без сознания несколько дней, любовь моя. В бреду называла меня предателем. Лекари говорили, что твоя магия нестабильна, что видения могут смешиваться с реальностью... - он тяжело вздохнул и провёл ладонью по моим волосам. Жест был таким привычным, таким родным, но слишком отвратительным, потому что я знала правду. - Возможно, тебе приснился дурной сон? Твоё состояние было критическим, организм ослаб... Такое случается.

Я смотрела на мужа и не верила ни единому слову.

Дурной сон?

Та боль была слишком реальной, она до сих пор оставалась со мной. Это не могло быть сном или видением. Я не сошла с ума.

Я медленно опустила взгляд на свою руку: на ладони всё ещё виднелись бледные полоски от ногтей. Неглубокие, но заметные. Они успели затянуться, но не исчезли полностью.

Это не было сном... Всё произошло на самом деле, но Дамиан почему-то решил обмануть меня. Он так обрадовался моей беременности? Но ведь леди Джанэр тоже ждала его наследника, и он не посмел бы отказаться от неё. Как планировал преподнести мне правду дальше?

Дамиан настороженно смотрел на меня, словно выжидал моей реакции, чтобы понять, как действовать дальше.

И тогда во мне что-то щёлкнуло.

Инстинкт самосохранения. Или, может быть, холодный расчёт, проснувшийся вместе с материнской магией? Я не знала. Но вдруг отчётливо поняла: сейчас не время раскрывать правду и устраивать разборки.

Дамиан сильнее меня. И я нуждалась в нём, чтобы защитить детей сейчас. Поэтому я должна была проглотить обиду, подыграть ему, притвориться, что поверила.

- Неужели... - я изобразила слабое замешательство, поднесла свободную руку к виску и поморщилась. - Неужели это, правда, был лишь кошмар?

Дамиан выдохнул так облегчённо, что я едва сдержала желание рассмеяться ему в лицо.

- Конечно, кошмар, - закивал он, вновь беря мою ладонь в свои руки и поднося к губам. - Ты - моя жена. Моя единственная. Я ни на кого тебя не променяю. Мне не нужна никакая другая женщина.

- Какой ужасный сон, - прошептала я, отводя взгляд к потолку. - Я видела тебя с ней... с дочерью советника...

- Эта выскочка всегда мечтала заполучить титул и стать, если не императрицей, то моей наложницей. Я бы никогда не посмотрел на неё, любимая...

Какой хороший шут!.. Дамиан притворялся искусно, что казалось, будто он поверил собственному бреду и считал себя преданным мужем.

- Мне нужно отдохнуть, - тихо сказала я, закрывая глаза. - Я очень устала.

- Конечно, любовь моя, - Дамиан поцеловал меня в лоб и отстранился. - Отдыхай. Я приду вечером.

Я услышала, как он поднялся, как зашелестела его одежда, а потом – глухие шаги. Вскоре дверь в лазарет закрылась, отрезая нас друг от друга. Только тогда я позволила себе снова открыть глаза.

Молоденькая целительница, рассказавшая мне о беременности, сейчас стояла в углу и тряслась мелкой дрожью. Её лицо было бледным, а взгляд - испуганным. Она явно слышала весь наш разговор.

- Подойди, - позвала я слабым голосом.

Девушка послушно шагнула вперёд.

- Скажи, - я посмотрела на неё в упор. - Покидала ли я вчера лечебницу?

Целительница замерла. Её губы задрожали, она перевела взгляд с меня на дверь, за которой только что скрылся император.

- Я... Ваше Величество...

- Отвечай, - с решимостью произнесла я. - Клянусь, тебе ничего не будет.

Девушка опустила голову, и этого жеста мне хватило, чтобы понять правду. Конечно, всё случилось на самом деле, но сейчас Дамиан решил перевернуть всё в свою пользу и заставить меня верить, что между нами ничего не изменилось.

Он был готов пойти на что угодно, только бы я поверила, что всё это было страшным сном. Дамиан испугался, что за его попытки лишить меня титула императрицы он понесёт наказание? Как только моя семья узнает, что я понесла пятерых наследников, а муж изменил мне... они могут поднять восстание. Наш род всегда был сильным. Император боялся великого командующего восточным гарнизоном. Он прекрасно знал, к чему всё приведёт, стоит мне пожаловаться отцу. Если раньше мог обвинить меня в том, что сама заслужила изгнания, так как оказалась пустой, то теперь... теперь у него не оставалось оправданий.

Но он не получит того, чего хочет.

Пусть даже не надеется.

Я не прощу его.

- Ваше Величество, - робко позвала целительница. - Ваше состояние... оно немного улучшилось. Но откладывать больше нельзя. Если мы не проведём обряд переноса душ в ближайшее время...

- Я знаю, - перебила я, закрывая глаза. – Можете начинать подготовку всего необходимого для проведения обряда.

Девушка поклонилась и вышла, оставляя меня одну. Для переноса душ мне потребуется помощь супруга, поэтому я должна была переступить через свою гордость и все обиды и на время сделать вид, что всё ещё безумно люблю его.

Приложив ладонь к своему ещё пока маленькому животу, я тихонечко прошептала:

- Потерпите, мои маленькие. Мама всё сделает правильно. А потом... потом я отомщу ему и заставлю посмотреть в глаза правде.

Вечером Дамиан вернулся.

Он принёс мои любимые сладости - цукаты из восточных фруктов, которые раньше добывал специально для меня. Теперь они стояли на столике у кровати, и их аромат казался мне приторно-лживым.

- Я распорядился приготовить твою любимую лапшу с морепродуктами, - сказал Дамиан, садясь на край кровати. В его глазах плескалась нежность, но больше она меня не трогала. - Ты должна есть, набираться сил. Ради меня. Ради нас.

Он попытался взять меня за руку.

- Ради детей, - поправила я тихо, убирая ладонь под одеяло.

Дамиан на секунду замер, но тут же улыбнулся - мягко, понимающе.

- И ради них, конечно. Ты самое дорогое, что у меня есть, моя госпожа.

Я смотрела на него. На этого человека, который ещё недавно сжёг все мосты, а теперь изображал любящего мужа. Он не