Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

уходили к невообразимо далекому горизонту. Он узнал эти растения — так выглядела в загробном мире человеческая сущность; каждое из них было одновременно осязаемым и эфемерным, настоящий сад человеческих жизней самого Мрачного Жнеца. Над различными цветами и лианами парили крошечные шары света, похожие на светящиеся частицы пыли, пойманные в поток солнечного света. Души. Души, что задержались в Эносе в ожидании, пока выбранное ими божество заберет их и принесет на свой личный план, чтобы они могли провести вечность в том загробном мире, который сотворили для них их бог или богиня.

Сикрас потянулся вперед, ощупывая, разыскивая, пока не почувствовал вторую половинку, принадлежавшую женщине, распростертой на его обеденном столе. Её душа отделилась от остальных, притянутая к нему, словно магнитом, и хотя в Эносе у него не было обоняния, его пронзило ощущение запаха розовой воды и хлопка.

Душа в руках, он моргнул, выпадая из Эноса обратно в своё тело, в свою столовую. Ритмичный стук сердца участился, дыхание стало поверхностным, когда из его ладоней извергся черный туман, окутав труп волнующимся саваном тьмы. Свет души женщины боролся с ним, сияя достаточно ярко, чтобы отбрасывать тени на стены.

Внезапный холод вытянул всё тепло из комнаты — весьма удобный побочный эффект воскрешений в летние месяцы. Сикрас частенько поднимал мертвецов в невыносимые сезонные жары просто ради того, чтобы охладить жилые помещения. Сегодня, однако, когда на горизонте маячила зима, это прогнало по его рукам неприятную дрожь. К счастью, ритуал был близок к завершению.

Ткань планов между миром живых и мертвых содрогнулась, когда две разорванные части — нить сущности, прикрепленная к трупу, и душа, вырванная из Эноса, — сплелись воедино.

Тело на столе конвульсивно дернулось, спазм жизни прошил её конечности.

Сикрас отозвался на её дрожь, когда треск магического отката пронесся по его собственному телу. Цена колдовства. Кровь и кости — это жгло так, словно тысячи крошечных игл вонзались в его кожу. Задыхаясь, он смахнул пот со лба и подался вперед, чтобы осмотреть движения внутри сосуда, что еще недавно был безжизненным. Мерцание света, тусклое и хрупкое, зажглось в глазах женщины, когда они резко распахнулись.

В комнате воцарилась тревожная тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием — и Сикраса, и воскрешенной женщины. Она села прямо, медленно и осознанно; внутренности всё еще были обнажены, кожа всё так же бледна от потери крови. Она выглядела в точности так же, как и в тот момент, когда Билсби приволок её на порог дома Сикраса, разве что стала более подвижной.

— Билсби? — Дрожащие руки женщины ощупывали её тело, лицо, словно прикосновения к самой себе могли унять её смятение. — Г-где я? Что случилось?

— Она… Она… — Билсби попятился, выражение ужаса исказило его лицо. — Она какая-то не такая. Вправьте ей кишки обратно, зашейте, сделайте хоть что-нибудь! Боги, человек, она всё еще выглядит так, будто она мертва!

— Ну же, негоже так разговаривать с женой. — Сикрас небрежно отмахнулся тыльной стороной ладони от Билсби и поймал взгляд женщины. — Он всегда с вами так разговаривает?

— Вы обещали вернуть её! — заикался Билсби, брызжа слюной.

— И я вернул. Я некромант, сэр, а не портной. Если хотите, чтобы её зашили, рекомендую «Модные штучки Карпина». Правда, я не был в городе уже года четыре, но, насколько мне известно, Жизель — мастер своего дела.

— Я… я не могу так. Какой от неё толк в таком состоянии? Я не могу быть женат на… на монстре. Это не моя жена, это сущее отродье! — Обвиняющий, дрожащий палец уперся Сикрасу прямо в лицо. — Пошел ты к черту, бездушный демон!

Сохраняя невозмутимый вид, Сикрас стер капельку слюны, прилетевшую с губ Билсби прямо ему на лицо.

— Бенджамин, пожалуйста, проводи мистера Билсби к выходу. Он подает очень тонкие намеки на то, что хотел бы уйти.

— Направо, сэр. — От скелета исходила невозмутимая аура профессионализма, когда он указал в сторону двери. — Благодарим за доверие и надеемся видеть вас снова.

Раненый олень удирал в безопасное место с большей грацией, чем бедняга мистер Билсби. Его сапоги скользили по разбросанным бумагам, он едва не падал, торопясь к выходу. Вскоре от него не осталось ничего, кроме изможденного голоса, эхом разносившегося в тумане снаружи:

— Смерть вам всем, проклятые ублюдки!

— Не забудьте порекомендовать нас друзьям и близким! — крикнул вслед Сикрас, а затем повернулся к женщине, стоявшей с отвисшей челюстью. — А он, кажется, милый парень.

— Он придурок! — выпалила она, и грудь её тяжело вздымалась при каждом неестественном вдохе. — Почему он… как я… очутилась здесь?

— У вас наверняка полно вопросов. У меня где-то был буклет, но, боюсь, он затерялся в этом хаосе. Давайте присядем там, где поменьше столовых приборов. — Сикрас взял её за руку и помог соскользнуть со стола, нахмурившись, когда один из её органов выпал из зияющей дыры в животе. — О боже. Он вам ведь больше не нужен, правда? Бенджамин может отряхнуть его, если хотите.

— Никаких проблем, миледи. — Не теряя ни секунды, Бенджамин подобрал орган и очистил его от мусора.

С опухшими глазами, на грани слез, она покачала головой.

— Что-то мне подсказывает, что это — самая меньшая из моих проблем.

— Ну же, тише. Подумаешь: вы слегка мертвы, находитесь в доме совершенно незнакомого человека, а ваш муж сбежал с криками, обозвав вас монстром? Поверьте, милочка, я видал вещи и похуже. — Поддерживая её хрупкую фигуру, Сикрас проводил её к пыльному креслу с мягкой обивкой. — Реакция Билсби не так уж необычна. Фантазия о воскрешении любимого человека часто куда милее, чем реальность.

— Любимого? Ха. Скорее, его финансовая опора. — Её нижняя губа задрожала, на глазах выступили слезы. — Я просто… я не могу в это поверить. Я помню страх, боль, этих гремлинов. А Билсби… он просто побежал. Оставил меня умирать.

— Да, он, кажется, мастерски умеет убегать.

Она посмотрела на Сикраса широко распахнутыми, блестящими глазами. Смятение — а возможно, и первые признаки разложения — мешало ей говорить.

— Я видела Смерть. Я переступила порог, войдя в Энос. Я была в покое, ожидая, когда богиня Адалин заберет меня в свой рай. А потом… я услышала ваш голос.

— Значит, Смерть была там? — Сикрас поморщился, устраиваясь в соседнем кресле. — Уверен, скоро мне от неё достанется. Она ненавидит, когда я вожусь в её садике.

— А мне нравится Смерть, — сказал Бенджамин, пожав плечами. — Мне кажется, она милая. И фигура у неё… О да, сэр.

Сикрас приподнял бровь:

— Откуда тебе знать? Ты ведь даже не видишь её. И не слышишь.

— Ну, нет, но она вечно